Свет факелов отражался от обсидиановых стен, открывая перед нами черный проход. Каменная арка была выполнена в виде темных волн, которые, казалось, разбивались друг о друга, торопясь достичь своей цели.

— Катакомбы? — спросил Райкер, стоявший рядом со мной. Он поднял факел, и свет озарил наших спутников: сгорбленного старика и сморщенную женщину, на лице которой было слишком много морщин, чтобы их можно было сосчитать, а также Пему и Харпер.

— Что там такого, что поможет нам? — спросила я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Я очень надеялась, что этот жуткий туннель приведет нас к ответам, которые мы ищем.

— Скоро увидишь, — сказала Пема, и в ее взгляде при свете факела мелькнуло беспокойство. — Надеюсь, я права.

— Думаю, что да, — сказала Харпер, — но даже если нет, есть кое-что, что вы все должны увидеть.

О чем она говорила?

— Ты уже бывала в катакомбах?

На ее губах появилась грустная улыбка.

— Ты забываешь, что я выросла здесь.

— Хоть тебе и не следовало позволять ступать в эти священные залы. — проворчал старый, сгорбленный человек, ковыляя по дорожке. Он тяжело опирался на искусно вырезанную трость, верхняя часть которой напоминала дракона, выходящего из бушующего огня. Женщина, которая, вероятно, была еще старше его, хромала рядом, опираясь на руку Пемы, и я надеялась ради них, что нам осталось идти не так уж далеко.

Райкер пригласил меня идти вперед, и я последовала за старейшинами, ориентируясь на свет, но он мало помогал бороться с окружающими тенями. Я потерла руки, прижимаясь ближе к Райкеру. Его рука крепко обхватила мои плечи, но я все равно не могла избавиться от зловещего ужаса, проникающего в мои кости. Рядом с нами шла Харпер, выглядевшая как всегда невозмутимо.

Еще несколько шагов по наклонной дорожке, и свет осветил подробные, яркие картины на стенах. Люди. Ряд по обе стороны от нас, каждый немного отличается по стилю и внешнему виду. Все изображенные персонажи, один за другим, были одеты в белое и шли по дорожке лицом вперед.

— Что…

— Ш-ш-ш, — шикнула старуха, сверкая узкими глазами, наполовину скрытыми под обвисшей кожей.

Ну и ладно.

— Прости, — пробормотал Райкер, его дыхание защекотало мне ухо. — Это священные туннели, посвященные нашим умершим, и считается, что приводить сюда чужаков — плохая примета. Старейшины пускают тебя сюда только потому, что у нас нет выбора, и они в отчаянии, но они боятся разгневать мертвых, так что, наверное, будет лучше, если ты промолчишь.

— Хм, — хмыкнула старейшина.

Я выгнула бровь, смутившись. И он не мог сказать мне об этом раньше? Почему?

— Я не знал, что мы сюда придем, — ответил Райкер. Видимо, по моему лицу было легко все прочитать.

— Хватит, — сказал старик.

— Ты не уважаешь мертвых своей пустой болтовней, — огрызнулась женщина.

Они казались парой, созданной на небесах.

Наши тихие шаги заполнили тишину. Жуткие картины продолжались, как будто изображенные на них люди шли рядом с нами.

«Кто все эти люди?» — показала я Райкеру. Он передал факел Харпер.

«Каждая картина представляет того, кто ушел из жизни, — ответил он. — Мы не хороним своих мертвых, как это делают ваши люди, а сжигаем их останки. Немного пепла смешивают с краской, и семья чтит, а в память о них рисуют их портреты на этих стенах, рядом с их предками.»

Как увлекательно. Мой взгляд пробежался по другим рисункам. Трудно было представить, что каждый из этих людей прожил свою жизнь и ушел из жизни. Я никогда не узнаю, кто они, но кто-то другой узнает, и они никогда не будут забыты.

Впереди мелькнул свет факела, и Райкер застыл рядом со мной. По моему позвоночнику поползла тревога. Мы подошли к свету и увидели большое скопление людей, сгрудившихся вдоль пустой части стены. Одни держали факелы, другие несли миски с краской, третьи орудовали кистями. Несколько человек подняли голову, и их глаза сузились, когда они посмотрели на нас.

Молодой человек вышел вперед, его лицо исказилось от ярости, и он указал на нас с Харпер, прорычав что-то на языке Чужеземцев. Несколько человек кивнули, остальные наблюдали за происходящим с расширенными глазами.

Наша группа остановилась, и я выглянула из-за плеча Райкера. Старуха что-то ответила молодому человеку, жестикулируя рукой. Губы мужчины скривились от отвращения, его взгляд остановился на мне, и я с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть. Райкер не позволил бы ему причинить мне боль, но я чувствовала себя неловко из-за того, что помешала им в их горе. Они все еще рисовали своих близких; не так уж давно они их потеряли.

Мужчина еще что-то прорычал и, выхватив факел, раздраженно пронесся мимо нас, плюя нам под ноги. Я вздрогнула, а Райкер напрягся и сделал полшага в сторону юноши, но я схватила его за плащ, и он остановился.