— Вот почему мы здесь. — Пема подалась вперед и провела пальцами по каменной гравировке. — Меч Уриэля… Пылающий меч.

Райкер, стоявший рядом со мной, вновь зажег огонь в своей ладони.

— Разве это не пылающий меч?

Пема подняла голову и поджала губы.

— В своих видениях я всегда считала, что божественное пламя — это пылающий меч, и что любой меч можно использовать как проводник для него. Я уже давно не обращалась к своим видениям, но по мере приближения войны только об этом и думаю. О тех проблесках будущего, где ты владеешь огненным мечом. И я поняла, что в каждом видении меч всегда один и тот же, но я его никогда не видела… до прошлой ночи, когда Уриэль посетил мои сны, держа в руках точно такой же меч.

Глаза Райкера расширились и переместились на статую его прародителя.

— И ты думаешь, что меч, с которым он был похоронен, — это пылающий меч?

— Я хотела подтвердить это, прежде чем обнадеживать кого-то. — сочувственный взгляд Пемы переместился на меня. — Но ты была так расстроена мыслью о потере подруги, и я надеюсь, что это даст нам ответ.

Я склонила голову в смущенной благодарности, все еще не понимая, как именно пламя поможет нам убить Лилит, не убивая Тарру.

— Почему отец не знал об этом? — спросил Райкер, глядя на саркофаг. — Старейшины?

— Многое из нашей истории было уничтожено на протяжении веков злой императрицей, пытавшейся стереть нас с лица земли, — проговорил старец, тяжело опираясь на трость и с трудом переводя дыхание. — По мере того как божественность нашего народа ослабевает, ослабевает и наше понимание и постижение ее.

Руки Райкера сжались в кулаки.

— Что может сделать меч, чего не сделает божественное пламя?

— Божественный огонь способен погасить лишь тьму, — сказала старуха, с благоговением прикоснувшись к каменной крышке. — Но вскоре ты столкнешься с людьми, монстрами и демонами. Физическое оружие позволит тебе справиться со всеми ними.

— И не только это, — сказала Пема. — Если я правильно поняла видения, пылающий меч усилит мощь твоей божественности. Если клинок Уриэля действительно пылающий меч, то мало кто в аду сможет устоять против тебя.

Брови Райкера выгнулись, и мне захотелось закричать с вершины вулкана. Это было то, что нужно! Наконец-то оружие, которое поможет нам победить Лилит.

Старейшины подошли к дальнему краю саркофага Уриэля и, закрыв глаза, сложили ладони вместе. Мгновение спустя под моими босыми ногами пробежала легкая дрожь, и скульптурная крышка гроба начала сдвигаться в сторону. Значит, были и другие, кто мог соединяться с землей.

Темное углубление гроба становилось все шире, чем дальше отодвигалась крышка, и волосы на моем затылке встали дыбом. Я наклонилась вперед. Хотя меньше всего мне сейчас хотелось видеть груду древних костей — не хотела пропускать то, что произойдет дальше.

Крышка остановилась на полпути, и старейшины вместе потянулись внутрь и подняли… старый ржавый меч?

Я моргнула, гадая, не мешает ли мне свет кристаллов и факелов видеть что-то. Нет. Лезвие было проржавевшим, рукоять потускнела и покрылась грязью. Мое сердце сжалось. И это был ответ на вопрос, как победить Лилит? В его нынешнем состоянии я сомневалась, что он на что-то годится.

— Подойди, сын Рейнора, — сказал старик.

Застыв на месте, Райкер выполнил указание и остановился перед двумя пожилыми фигурами в белых одеждах.

— На колени, — сказала старушка.

Райкер опустился на колени, склонив голову. Они начали петь на языке Чужеземцев что-то похожее на благословение или молитву. Харпер подошла ко мне, и я взглянула на нее.

«Откуда ты узнала об этом месте?» — спросила я. Она выросла здесь, но, если сюда не пускают имперцев…

«От Рейнора, — показала она, ее губы изогнулись в улыбке, когда голоса старейшин зазвучали в навязчивой мелодии. — Он привел меня сюда, чтобы спросить, буду ли я встречаться с ним. Думаю, он хотел произвести на меня впечатление. — она огляделась по сторонам, ее взгляд был отрешенным. — Это сработало».

Я не могла не улыбнуться, благодарная за то, что, хотя Рейнора больше нет, у нее остались воспоминания о нем.

«После этого мы еще много раз приходили сюда. — Харпер продолжала жестикулировать, наблюдая за старейшинами. — Сохранение наших отношений в тайне было для нас вопросом жизни и смерти, а, как ты знаешь, уединение — это роскошь, когда ты король».

Я помрачнела. Так и было. «Но ты знала о мече?»

«Нет. Но меч — не единственная причина, по которой мы здесь».

«Что еще?»

«Скоро увидишь».

Я сердито посмотрела на нее, устав от неполных ответов, но голоса старейшин стали громче, а затем затихли. Старейшины протянули меч, и Райкер с решительным видом взялся за рукоять и освободил дрожащие конечности стариков от бремени. Он окинул взглядом невзрачное оружие и с решительным видом зажег свою божественность. Золотое пламя обвилось вокруг рукояти, обжигая металл, пока не взметнулось вверх по лезвию и не вспыхнуло яростным пламенем.

Я заморгала, защищая глаза руками от бликов. Ржавчина и копоть испарились с металлической поверхности, оставив после себя сверкающий золотой меч с украшенной драгоценными камнями черной рукоятью.