Быстро бью вилкой рядом с лежащей на столе ладонью Кириллова.

– Ух! – резко одергивает он обе руки.

Одну от вилки. Вторую от моей коленки.

– Вот видите, - с натуральным восхищением обращаюсь к иностранцу.

– Пап, ты супермегамозг, - хвалит и Полина фиктивного папочку, довольно отпивая горячий шоколад из кружки.

Я все понимаю: Кириллов решил выручить моего ребенка с танцем, а мы – его. Но это же не значит, что меня можно лапать под столом с деловым видом, будто так и положено!

– Да-да, - восхищаются реакцией Филиппа и японец с переводчиком.

– Да-да, ты всегда слишком быстро меняешь свою жизнь, - возле стола неожиданно возникает седовласая, но очень эффектная женщина.

Кириллов теряет дар речи.

– Мама? – только и выдавливает Филипп, шумно сглатывая слюну перед этим.

– Мама, - подтверждает женщина, уверенно кивая головой и смотря на сына с претензией.

Тишина возникла не только за столом, но и во всем ресторане разом.

И только Поля…

– Бабушка!

… радостно кидается с объятиями к незнакомой женщине…

Глава 9. Филипп

– Ух ты, - сначала пугается мама, но быстро берет себя в руки и присаживается на стул, где сидела фальшивая внучка. – Внуууучечка! Как я рада тебя виииидеть!

Мама крепко прижимает к себе незнакомого ребенка. Улыбается, понимая, что сейчас именно так и нужно себя вести.

– Знакомьтесь, - собираю себя в кучу, - мама.

Только и показываю рукой на мать, совершенно забыв ее имя и отчество…

Пока переводчик объясняет японцу степень нашего настоящего родства, смотрю в сторону Анны. Та сидит, не шевелясь, совсем бледной. До инцидента с вилкой я бы опять схватил ее за коленку под столом. Но боюсь, что сейчас она мне этот трезубец в глаз воткнет и будет жалеть об этом потом… Когда я без глаза останусь.

– Аннушка, - обращаюсь к своей фальшивой жене, чтобы мама услышала, как зовут ее невестку, - гляди-ка, а вот и мама приехала. Опоздала немного, - обращаюсь уже к японцу.

– Да, - сетует мать в свойственной ей манере, - лет так.., - внимательно всматривается в лицо Полины, - на восемь.

Переводчик хочет перевести сказанное матерью, но она быстро перехватывает позиции.

– Да не надо это переводить, - отмахивается устало. – Это я так, ворчу по-стариковски.

– Ну что ты, бабушка, - отзывается Полина, подняв голову, - ты очень молодо выглядишь.

Мама теряется от такого заявления, что заставляет меня начать волноваться за ее сердце.

– Ой, - прижимает вновь девчушку к себе, - как приятно слышать такое от ребенка.

Не знаю, радуется мать по-настоящему или решила подыграть и выступить настоящей бабушкой, но мне приходится брать все в свои руки.

– Мам.., - хочу продолжить общение, но она отмахивается и от меня.

– Ладно, - улыбается, поджав губки, - Аннушка и внучка до кучки… Зинаида Владимировна, - представляется японцу, важно подав руку для поцелуя.

Да, моя мама в отличие от Анны, не теряется на таких встречах.

– Здравствуй, Нюсенька, - обращается мама к Анне, приветствуя в свойственной манере.

– Здравствуйте, мама, - тянет улыбку моя фальшивая жена, которой тяжело перестроиться.

Но больше меня радует реакция переводчика.

– Свекровь.., - смотрит на нас заинтересованно, не собираясь переводить японцу свои же слова.

Я же понимаю, что лучше пусть так. Пусть создается впечатление не совсем любящей семьи. А то как-то совсем приторно выходит.

Мы еще какое-то время обсуждаем с японцем договор, но я понимаю, что ему согласиться вот так сразу тяжело. Этот человек привык долго думать и размышлять. Что ж, я был готов к такому повороту событий.

Радует, что никто из присутствующих женщин больше не влезали в разговор. Анна машинально ела десерт. А Полина с моей матерью о чем-то мило ворковали, уплетая и свои десерты, кормя друг друга с ложки. Все время мама не выпускала названную внучку из рук. И мне даже стало страшно, что она успела привязаться к девчушке.

Хотя… Это моя мама. Она ко мне-то не особо была привязана…

– Так было приятно с вами познакомиться, - воркует с японцем мама, когда подходим к концу вечера.

– Господин Асано тоже рад, что встреча прошла в теплой и семейной атмосфере, - переводит переводчик.