– Да, - кивает мать, - семья ведь это самое важное. Вот мой Филипп так много работает, что иногда встречаться всей семьей получается вот только на таких встречах. Совмещает, так сказать, полезное с приятным.

Японец улыбается.

– И вот если бы вы сейчас подписали договор, - продолжает вдруг мать, - мы бы сразу всей семьей рванули бы на Канарские острова!

Мы с Анной замираем. Чего не скажешь о японце.

Тот открывает папку с документами и с улыбкой на лице ставит свою размашистую подпись.

– Счастливого отдыха, - желает нам японец на ломаном русском, доводя меня до предынфарктного состояния…

Глава 10. Анна

– Я фигею с этого цирка! – кричит Филипп, сидя за рулем своего автомобиля.

Мы так и сидим в машине возле ресторана.

– Он фигеет, - ухмыляется Зинаида Владимировна, - а я прощаюсь с жизнью! – тоже начинает предъявлять претензии сыну. – Ты мне лучше скажи: с каких пор у нас в эскорт стали брать детей?!

В это время женщина, сидящая впереди рядом со своим сыном, показывает на нас руками. Мы с Полей сидим сзади и стараемся не вмешиваться в разговор двух действительно родных друг другу людей. Сейчас так вообще приходится застыть на месте и не моргать, наблюдая за тем, как в позе с протянутыми к нам руками застыла и Зинаида Владимировна.

– Какой эскорт? – Филипп заметно снижает громкость. – Это Анна, это Полина, - тычет в нас указательным пальцем.

– То есть.., - говорит задумчиво неожиданно возникшая у меня свекровь, - это моя невестка и внучка?

– Ты же сказала, что тебе надо быстро и лучше сразу с внуками! Вот!

Филипп явно язвит над матерью. И если я это понимаю, то моя дочь может неправильно расценить ситуацию. Я уже переживаю за ее милое воркование с малознакомой женщиной.

– У меня будет братик или сестричка? – понимает дословно сказанное Поленька.

В машине повисла тишина.

– Нет, Поленька, не будет, - первой отмираю я, говоря слегка недовольно, чтобы показать мое отношение к возникшей ситуации. – Во всяком случае не сейчас. И не с этими людьми мы будем воспитывать твоего братика или сестричку, - оглядываю Филиппа с матерью злым взглядом.

Полина заметно сникла. А вот Зинаида Владимировна продолжила свой допрос, забыв о нашем присутствии в машине.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, - пожимает она плечами, смотря задумчиво куда-то в сторону. – Ты зачем все это устроил?! – бьет сына по плечу со стороны больной руки.

– Ууууй, мама, - морщится от боли Филипп, прихватив руку здоровой.

– А знаешь что? – не обращает внимания на завывания своего сына. – Мы с девочками поедем на Канарские острова! Вот так вот! Тебя с собой брать не будем! Только девчонками!

– Куда поедем? – шепотом переспрашивает у меня Полина.

– Ага! ЩАЗ! – возмущается Филипп. – Я твои Мальдивы вот только оплатил! Я твоему Федору Гавриловичу путевку оплатил!

– Ничего ты не оплатил, - отмахивается женщина. – Федор Гаврилович слег с инфарктом. Так что мне нужна компания!

– Никуда, Поленька, мы не поедем, - отвечаю тихо дочери, но Зинаида Владимировна слышит меня и тут же «кидается» с претензией.

– Чего это? – делает глаза круглыми. – Кто ж в наше время отказывается от халявы?! Попьем коктейльчиков с ромом и бренди!

– С чем? – заинтересовано спрашивает Поля.

– И с сиропом тархун тоже, - кивает она, вспоминая, что детям алкоголь под запретом.

Меня начинает эта ситуация доставать. Я уже хочу выйти из машины и забрать своего ребенка. Ни к чему моей дочери слушать пререкания двух весьма сомнительных личностей.

– А.., - хочет спросить о чем-то Поленька, но тут раздается звонок телефона.

– Черт.., - бурчит Филипп, видя, кто ему звонит.

– А это кто? – под причитания сына Зинаида Владимировна быстро нажимает на приборную панель, и мы становимся свидетелями весьма интересного разговора.

– Филенька! – начинают сразу с претензий, но сделать голос томным не забывают. – Кто-то сегодня обещал заглянуть? Моя киска тебя совсем заждалась!

Пока я вспоминаю, как нужно дышать, мать уже окинула сына злым и даже немного презрительным взглядом.

– Это та тетя, у которой кошечка, и папа обещал ее зацеловать! – выпаливает Поленька.

У меня перед глазами на мгновение становится темно. Но только лишь до слов:

– Кто это там пищит? – доносится с презрением из динамиков.