Осколки унесли прочь, а в зале начался пир.

Осрик подозвал одну из человеческих женщин. Её голова была свежевыбрита, а полупрозрачная ткань, скрывавшая грудь и бёдра, не могла спрятать узор старых шрамов и свежих порезов.

Это была новая девушка. Та, которую вчера встретила Триана, наверняка уверяя, что теперь она в безопасности. Но она снова здесь, вновь оказавшаяся в руках короля.

Она не поднимала глаз, когда Осрик усадил её к себе на колени и провёл ладонью по внутренней стороне её бедра.

— Ты думала, что свободна, да? — Я едва расслышала его слова.

Он ущипнул её за ногу, и она что-то пробормотала в ответ. Похоже, язык ей пока не вырезали.

Осрик рассмеялся.

— О, это просто смешно.

Меня замутило от его жестокости. Но вместе с этим по венам пробежало нечто горячее, пульсирующее. Я затаила дыхание, прислушиваясь к ощущениям.

Во мне разлилось жидкое пламя, словно кровь превратилась в искры.

Кайдо затрепетал у моей руки, излучая восторг.

Что происходит? — мысленно спросила я у кинжала.

Ты прошла.

Что ты имеешь в виду?

Теперь у тебя есть сила.

Мои пальцы пульсировали от переизбытка энергии. Я чувствовала себя переполненной этим новым огнём.

Какая сила?

Ты — возрождённый Дом Крови.

Я наконец осознала, что услышала в вихре. Осколки даровали мне силы Дома Крови, потому что я прошла все испытания рядом с Ларой, используя магию кинжала. Теперь эта неутолимая энергия билась во мне, связывая меня с Кайдо сильнее, чем когда-либо. Мы были неразрывно сплетены, подпитываемые одним и тем же пламенем.

Что это означало?

Я теперь тоже бессмертна?

Да, — ответил Кайдо.

Мысли закружились вихрем. Это было слишком.

Я приоткрыла глаза чуть шире, ожидая, когда кто-нибудь начнёт уносить тела и обнаружит, что я всё ещё жива.

И тут я увидела лицо женщины, сидящей на коленях у Осрика.

Мир рухнул.

Я тихо застонала, уткнувшись в бархатный камзол Тальфрина.

Нет, мне почудилось. Должно было почудиться. Но я вгляделась снова.

Те же черты, то же лицо в форме сердца, те же карие глаза, которые я знала почти всю свою жизнь.

Аня.

Она была истощена и покрыта шрамами. Узоры, высеченные Осриком, извивались по всему её телу. Спираль тонкого, приподнятого рубца змеилась по правой щеке. По шее стекала свежая кровь. В её глазах не было жизни, а осанка говорила о сломленности. Она словно спряталась внутри себя, будто уже не чувствовала ни боли, ни прикосновений короля.

Вот почему она исчезла в болоте, а я этого не заметила.

Она не утонула. Её не разорвали Твари.

Её похитили слуги короля… потому что она была красива.

Потому что он её захотел.

Я чуть не вскочила, но в этот момент за дверями зала раздались крики.

Вбежала служанка, задыхаясь от ужаса.

— Твари! — пролепетала она, указывая на дверь.

А спустя мгновение в зал хлынула волна чудовищ.

Они хлопали крыльями, ползли, извивались — сотни существ, от огромной золотой змеи до рогатых мечников, с которыми мне уже доводилось сражаться. Они кричали и выли от восторга, разрывая и терзая Благородных Фейри.

Я с трудом поднялась на ноги, отчаянно ища взглядом Аню и Лару, когда через другую дверь ворвались солдаты в ливрее Дома Огня и тут же атаковали стражу Осрика.

Восстание началось. Значит, Друстан был прав — его войско не было уничтожено до последнего воина. Он выхватил меч и бросился на Роланда, пока его люди устремились в гущу битвы.

Громкий скрип разнесся по залу, и в центре тронного зала распахнулся люк. Десятки фейри в цветах Дома Земли высыпали наружу из тайного тоннеля — того самого, что я однажды нашла по пути в бордель.

Селвин солгал.

Его последние слова, его изматывающее признание — всё это была ложь. Не только ради защиты семьи, но и ради этого момента. Последнего удара, ставшего возможным благодаря его золотому ключу. Конца нейтралитета Дома Земли. Он умер, зная, что революция продолжится без него.

Я надеялась, что он сейчас смотрит на нас из загробного мира и улыбается.

Никто не замечал меня среди тел троих павших. Благородные Фейри сражались с фейри-прислужниками, а Твари пробивались вперед, стремясь добраться до короля. Он был защищен от нас, но не от них.