И Анна, и Линдси разражаются смехом, и этот вопрос быстро забывается.

Однако Линдси не ошибается. Себастьян действительно так смотрит на меня, и иногда сила его взгляда пугает меня. Но не так, как обычно меня пугает большинство вещей. Нет, это в гораздо более изнурительной форме, потому что он снимает с меня все защитные слои, готовый обнажить меня, чтобы поглотить.

Даже сейчас, когда я украдкой смотрю на него, он внимательно наблюдает за мной, его самодовольная улыбка все еще на лице. Он одет полностью в черное, и костюм только подчеркивает его внушительное телосложение.

Мои щеки пылают, когда я вспоминаю, как он выглядел в больнице, когда врач снял рубашку с его тела. Его грудь состояла из одних мышц. Сильная и мужественная, она выглядела как произведение искусства, твердые плоскости его живота притягивали мое внимание ниже, к бедрам, и все это вело вниз к…

Проклятье!

Уже не в первый раз я чувствую, как меня охватывает дрожь, когда я представляю его в обнаженном виде. И я прикасалась к себе. Боже, я прикасалась к себе. Мне даже снились сны, где он…

Я закрываю глаза, чтобы успокоиться, мое дыхание уже затруднено, тело покрыто мурашками.

Не знаю, что в нем такого, что заставляет меня так реагировать. Я так долго была в оцепенении, что еще более удивительно, что достаточно мне подумать о его теле — его сильном, громоздком теле — и я вся мокрая.

Встреча продолжается далеко за полночь, и я делаю вид, что мне все нравится, понемногу общаясь со всеми. Конечно, ему нужно думать, что я получаю удовольствие.

После того, как он заглянул в мой телефон, я испугалась, что он попытается использовать против меня и это. Больше всего я чувствовала себя совершенно голой, когда он смотрел мне в глаза, расспрашивая о моей коллекции книг.

Черт возьми!

Я думала, что хорошо спрятала папку, но если он смог найти ее, то и мой отец сможет при следующей проверке.

Всю ночь я пытался придумать, как получше спрятать книги, зная, что если отец узнает о них, у меня будут большие неприятности. Себастьян не использовал эту возможность, чтобы заставить меня сделать…

Мои щеки покраснели, пока я придумывала сценарии, которыми он мог бы меня шантажировать.

Но он этого не сделал. Он даже не попытался снова припомнить мне таблетки.

Мой взгляд перескакивает на него, я закусываю зубами нижнюю губу. Я признаю, что не могу удержаться от любопытства по отношению к нему. Когда я думаю, что он собирается сделать одно, он удивляет меня, делая совершенно другое.

Попрощавшись со всеми, я прохожу мимо Себастьяна, кивая ему, и направляюсь к машине.

Все труднее и труднее игнорировать то, как его близость влияет на меня. Достаточно почувствовать тепло его тела рядом со своим, чтобы меня охватила дрожь, кожа покрылась мурашками, а дыхание стало затрудненным.

Мне потребовалось время, чтобы примириться с тем фактом, что меня действительно влечет к нему — к моему ужасу. И если быть до конца честной, я чувствовала себя так с первой встречи, и именно поэтому я так бурно отреагировала на его назначение моим телохранителем. Потому что постоянное присутствие его рядом со мной только обострило эти чувства.

А ночью… это еще хуже.

Зная, что он спит в соседней комнате, меня посещают мысли, которые никогда не должны были поселиться в моей голове. А в последнее время даже мои сны стали наполнены им.

Его рот на моей груди, его горячее дыхание на моей коже, дразнящее ее и усиливающее мое разочарование. Но больше всего я не могу избавиться от его голоса. Этот глубокий, гулкий голос, который шептал мне на ухо грязные слова, подробно описывая все то, что он сделает со мной.

Я сжимаю бедра, между ними собирается влага, а мои мысли становятся все более красочными.

Будь проклято мое тело за то, что оно так меня предало.

Я украдкой смотрю на его профиль.

Он сосредоточен на вождении, дорога темная, других машин на дороге в этот час почти нет.

Я могу различить шрам на его левой стороне, тот, что пересекает лоб и исчезает в линии роста волос. Это резкая, неровная линия, и впервые я задумываюсь, как он ее получил. Потому что он не выглядит случайным. Нет, он выглядит так, будто кто-то провел ножом по его лицу в каком-то виде чудовищной мести.