Да, я оставила ребёнка и не сожалела об этом.

Ребёнка, о котором Максимилиан заботился не меньше, чем обо мне самой. Он следил за моим состоянием, присутствовал на обследованиях, помогал мне разбираться во всех медицинских тонкостях, окружал вниманием, но никогда не давил, не заставлял чувствовать себя обязанной или виноватой.

Но сама я внутри особых чувств не испытывала.

Ребёнок рос во мне, я видела его на УЗИ, слышала его сердцебиение, осознавала, что он живой, что он часть меня, но сильных эмоций так и не появилось. Ни радости, ни нежности, ни привязанности — только странная, отстранённая пустота.

На одном из тренингов я, наконец, поделилась этими страхами, рассказала другим женщинам о том, что жило внутри меня, о том, как стыдилась собственного равнодушия. После этого стало легче. Кто-то сказал, что чувства придут со временем, что нужно дать себе возможность привыкнуть. Может быть, они были правы.

Пока их не было.

Быстро переоделась в ставшую привычным голубую одежду волонтера и поднялась на этаж к Максу. Как ни странно в кабинете помимо Макса сидела и мама, обхватив руками голову.

За последние месяцы она снова стала той, кого я помнила, той, кого я любила — сильной, уверенной, немного властной, но при этом уже не смотрящей на меня, как на ребёнка. В её взгляде больше не было снисходительности или попыток навязать мне свою волю, только уважение к моему выбору и понимание, через что я прошла.

Когда я призналась ей, что жду ребёнка и не знаю, кто отец, она не упрекнула меня ни словом, ни взглядом, не заставила испытывать вину или оправдываться. Она просто притянула меня к себе, обняла, прижала к груди и долго целовала в лоб, повторяя, что ей жаль, что она просит прощения. Я не говорила, при каких обстоятельствах это случилось, но, думаю, она догадывалась.

— Мам? — удивление было таким сильным, что я даже забыла поздороваться. — Что случилось?

Она подняла голову, её глаза были тревожными, но взгляд - ясным, осмысленным.

Максимилиан, сидевший во главе стола, посмотрел на меня внимательно, мягко, но устало улыбнулся.

— Извини… — смутилась я, поймав его взгляд. — Прости, Максимилиан. Я… рада тебя видеть.

– Заходи, - он кивнул на кресло напротив себя.

– Что произошло?

Мама и Макс переглянулись.

– Не очень хотели дергать тебя этим, - ответила мама, - но у нас возникли сложности. С наследством.

Мое лицо враз потемнело. Меньше всего мне хотелось слышать об этом сейчас. Когда мама восстановилась, я полностью передала ей и юристам Макса все вопросы, касающиеся имущества, оставленного нам отцом. Мне было не до этого. Головой я понимала, что нужно уладить все формальности, разобраться с бумагами, провести разделы, но душой не могла заставить себя вникать в этот процесс. От одной мысли о нём внутри всё переворачивалось, в груди сжималось что-то болезненное, тяжёлое.

— Что именно? — выдавила я, заставляя себя выслушать ответ.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и девушка-секретарь принесла мне чай. Я молча поблагодарила её взглядом, обхватив ладонями чашку, пытаясь согреть в ней озябшие пальцы и одновременно найти в этом жесте хоть каплю внутреннего успокоения.

Мама тяжело вздохнула, потёрла виски, на секунду закрыла глаза, а затем, будто преодолевая себя, наконец произнесла:

— Твоя бабушка… Тереза…

– Что с бабулей? – едва не подскочила я, чувствуя как от страха сжало все внутри.

– Да все с ней нормально, Лиана, - махнула рукой мама. – Она подала в суд.

– Что? – я озадаченно переводила взгляд с Макса на маму и обратно. – Насколько я знаю, бабушка имеет полное право на часть наследства папы. На одну шестую, если не ошибаюсь…. Мам, она имеет право…

Мама вздохнула.

– Она заявилась не на одну шестую, зайчонок. Она отбивает патенты твоего отца, заявляя, что имело место соавторство с ней.

Все, что происходило в этом кабинете неприятно царапало внутри, вызывая что-то сродное отвращению. Никогда не понимала, когда родственники начинали дележку имущества.

– Мам, - вздохнула, потерев подушечками пальцев ладонь. – Ну что такое? Неужели мы будем судиться с бабушкой? Ну это же какая-то херня….

Макс молчал, внимательно наблюдая за мной, но по тому, как он сжал руки в замок и чуть подался вперёд, я поняла, что он уже думал обо всём этом гораздо глубже, чем мы с мамой.

— Это не просто спор за наследство, Лиана, — тихо сказал он. — Если она отсудит патенты, ваша часть наследства сильно уменьшится, и в будущем это может повлиять на то, что останется у тебя и твоего ребёнка.