Мутное, неразборчивое, только силуэт, склонившийся надо мной.

Голова пульсировала тупой болью, тело чувствовалось ватным, тяжёлым, как будто я не просто потерял сознание, а провалился на часы.

Силуэт выпрямился.

Я не мог разглядеть деталей, только тень человека, чуть сутулую, с неразборчивыми чертами.

Он развернулся, медленно пошёл прочь.

Сквозь мутное зрение уловил, как он несколько раз обернулся, будто проверяя, смотрю ли я.

Затем руки поднялись, натянули капюшон, и фигура исчезла в глубине аллеи.

Попытался двинуться, сесть ровно, но руки едва слушались, ноги были тяжёлыми, словно чужими.

Выдохнул, поднял ладонь ко лбу, сжал виски.

Что случилось?

Сел ровнее, моргнул несколько раз, разгоняя пелену перед глазами.

Теперь всё было чётче.

Лавочка, на которой я лежал.

Река впереди.

Пустая аллея.

Глава 8. Граница реальности

Повернул руль, свернул с основной дороги, выловил взглядом жёлтую букву "M" вдалеке.

Голод ощущался где-то на фоне, но теперь он стал чётче, острее, как будто тело наконец решило напомнить о себе.

Подкатил к терминалу, опустил стекло, воздух внутри был насыщен запахом картофеля фри и прожаренного мяса.

Девушка на экране сказала что-то вежливое, но я едва слушал.

Глаза пробежались по меню, мысли плутали между реальностью и недавним состоянием, пока пальцы не нажали на кнопки на экране.

Двойной бургер.

Картофель фри.

Шесть наггетсов.

Колу.

И ещё что-то, просто чтобы было.

Голод был не просто физическим, а словно попыткой заземлиться, ощутить что-то реальное.

Может, это из-за того, что я тупо ничего не ел весь день.

А может, головокружение — просто последствия вчерашнего виски.

Плюс недосып, нервы, чёртово напряжение.

Дыхание ещё было чуть сбитым, но пальцы больше не дрожали.

Да.

Голод, усталость, алкоголь.

Вот и всё.

Вдохнул глубже, щёлкнул "подтвердить заказ".

Машина плавно тронулась вперёд, подъезжая к окну выдачи.

Забрал заказ, кинул бумажный пакет на пассажирское сиденье, свернул к парковке.

Здесь стояло несколько машин, но никто не выходил — все ели прямо внутри, как и я собирался.

Заглушил двигатель, вытащил пакет, разорвал его пальцами, даже не пытаясь аккуратно раскрыть.

Голод толкал на инстинкты.

Схватил бургер, развернул бумагу, вонзился в него зубами, пережёвывая жадно, быстро.

Картошка фри — следом, горячая, хрустящая, пересоленная, но божественно вкусная.

Запил газировкой, ощущая, как холодная жидкость обжигает горло.

Лучшая еда за последнее время.

Плевать, что это фастфуд, плевать, что организм потом возненавидит меня за это количество жира и соли.

Сейчас это было спасением.

Каждый кусок заземлял, возвращал в реальность, уводил мысли от трупов, от видений, от собственной чёртовой головы.

Проглотил последний кусок, опустил голову назад на подголовник, выдохнул.

Стал ли я чувствовать себя лучше?

Не знаю.

Но, по крайней мере, больше не шатало.

Понимал, что нужно ехать отдыхать.

Голова устала, тело просило сна, но внутри грызло ощущение, что в доме родителей кто-то бывает.

Кто-то ходит там.

Кто-то живёт?

Мысли снова тянули в прошлое, но я гнал их прочь.

Не хотел думать о Максе, о его комнате, о том, что видел там.

Вместо этого представил что-то попроще, логичнее.

Бомжи.

Пускай так и будет.

Кто-то нашёл старый дом, обжился, аккуратный, чистоплотный.

Заселился в комнату, не оставляя мусора, бережно заправляя постель.

Чистоплотный бомж.

Хмыкнул, сжал пальцы на руле.

Если бы всё было так просто.

Выдохнул, взглянул на дорогу.

Подъезжая к дому, заглушил двигатель.

В сумерках он казался ещё более пустым, как будто просто ждал, когда снова поглотит меня в себя.

Вытащил из бардачка фонарик, скоро стемнеет, но пока ещё видно достаточно хорошо.

Взял с пассажирского сиденья остатки еды, бутылку колы, закрыл машину и направился к дому.