— Есть много проблем, которые не могут решить двое, — прервала его, но не оттолкнула.

— Опять споришь? — улыбнулся он, запустив руку в волосы. — И вопросы правильные не задаёшь, и открываться не хочешь…

— Не бывает правильного вопроса. Есть лишь не заданный вопрос.

— Если правильно задать вопрос, то можно получить ответ на свой внутренний, скрываемый вопрос корректнее, чем есть. Ты спросила, находился ли я отношениях с кем-то, пока фиктивно был с Кейт. Я тебе отвечу, что нет.

Лею чуть отпустило, как вдруг Джексон продолжил:

— Но если бы ты спросила, хотел бы я в них находиться на данный момент, я бы ответил четко и всего одно слово — да.

Глаза девушки чуть ли не вспыхнули то ли от гнева, то ли от очередного признания Джексона, которое так и не покинуло голову девушки. Рука мужчины коснулась ее, когда он дотронулся губами тыльной стороны. Он смотрел в ее глаза, нежно касаясь ее сердца.

Но вместо бабочек и притуплённой страсти она чувствовала лишь страх и волнение. Что будет, если узнают люди? Что будет, если узнает Кейт? Что будет, если… И не так важно, что именно «если». Тревожные мысли были как маленькие ниточки, сплетающиеся в один большой плед, которым Лею накрывали без права выбора.

Увиденный страх во взгляде, желание быстрее выпутаться из этого кокона — Джексон видел воочию. Нехотя отпустив руку, он отодвинулся.

— Мистер Питчер…

— Подожду столько, сколько потребуется.

— Я не смогу вам дать того, в чем вы нуждаетесь.

— Ты и не обязана мне давать того, чего я хочу. Достаточно выражать то, чего хочешь сама.

— Отвратительная философия.

— Не отвратительная, — улыбнулся он, — она просто отлична от твоей. Но я бы хотел знать, что не пытаюсь насильно заставить себя полюбить.

— Это было бы слишком сложно организовать, — улыбнулась в ответ.

— С твоим-то характером — определенно, — отзеркалив ее позу, он также лёг на спинку дивана, смотря на печальные глаза Леи, выискивая ответы на свои вопросы, — но я рад видеть прогресс, моя льдинка.

Девушка фыркнула.

— Оскорплимент какой-то, знаете ли.

— Что? — рассмеялся Джексон. — Это какой-то неологизм?

— Что-то вроде. Вроде, милое обращение, ничего в себе не имеющее оскорбительного, а если глянуть с другой стороны, то…

Лея задумалась: не об этом ли говорила Элиз? Закрытая, сама в себе, пусть и отдаёт свою любовь и ласку другим, не требуя ничего взамен, кроме уважения. Это было похоже на характеристику льдинки.

— А с другой стороны я такая холодная…

— Это не плохо. Ты просто другая.

— Не плохо? — с издёвкой спросила. — Вы — ко мне, я — от вас. Что это за игра?

— Это называется жизнь.

Лея смотрела на огонь перед собой, бушуя внутри таким же пламенем, боясь задеть языком человека, который стал для нее больше, чем просто начальником. В ее картине мира это было чем-то невозможным. Отношения — не игра. Это не то, с чем развлекаются, чтобы закрыть дыру внутри друг друга. Для нее это было чем-то схожим на весну и пейзажи — два элемента, дополняющие друг друга, но не вычёркивающие.

Но она боялась. А чего именно — не знала.

— А почему ты спросила про Кейт? Вернёмся к твоему вопросу.

— Не знаю, — грубо ответила она.

— Тебя задевает то, что я кому-то что-то должен?

— Спокойной ночи. Если у вас негде спать, то я могу поехать домой.

— Почему ты ко мне так относишься?

И снова перед его глазами блок. Он видел, как глаза медленно закрылись, будто опустив ворота, через которые слишком тяжело будет пройти. Слабый пытался казаться сильным, в то время как сильный был слабым.

С каждым разом он уставал все больше, пытаясь, наконец, достучаться до нее и позволить ей полюбить себя. Казалось, будто вот-вот силы будут на исходе, заранее предвещая этот проигрыш, но даже мысль о том, что он откажется от нее, была равна отказу от себя. Лея — именно та девушка, добиться которой стоит очень многих усилий, и это ему нравилось еще больше.

Ее строгий равнодушный взгляд на огонь мог убедить любого в том, что ей и правда все равно на стоящего перед ней мужчину, только спустя время Джексон научился видеть ее чуть глубже. Явно закусанная щека изнутри, нервные пальцы, быстрое моргание, останавливающее слезы, — эта ночь в одиночестве ей была необходима.

— Я тебя проведу до комнаты. Душ на том же этаже, мой — наверху, не беспокойся.

Джексон даже не задержался, бросив на прощение какое-то поломанное «спокойной ночи».

«Мне так жаль», — думала Лея, смотря на медленно уходящую фигуру. «Мне очень жаль».

Аккуратно опустившись на край кровати, она спрятала свое лицо в дрожащих руках, дыша чуть быстрее обычного. Пыталась успокоиться, стараясь сдержаться, но…

«Я так устала от себя же», — позволив себе отпустить сегодняшний день, она мелко заплакала, затем нехотя, а по надобности, сходила в душ. Заснула почти сразу же, стоило только коснуться подушки.