В это же время Джексон ворочался, не находя себе места в своей же любой части дома — в спальне. Не помогал ни белый шум, ни спокойная музыка, играющая уже чуть ли не час. Ничего не помогало, лишь усиливало этот эффект послевкусия.

«Я тоже не железный», — вертелось в голове, хотя он полностью принимал возможный итог событий.

Он принимал и то, что девушка, с которой он пытается начать отношения, испытывает к нему как минимум симпатию, но чтобы сталкиваться с настолько тяжелым взаимоотношением, где принципиальным является общение на «Вы» — первый случай за всю его жизнь. И даже не сказать, что он сильно против — нет, абсолютно точно нет, — из-за этого Джексон ощущает слишком большой пробел между ними, будто это местоимение не имеет право находиться рядом, когда они общаются друг с другом.

Но предпринимать попыток сблизиться Джексон больше не намерен. Видеть, что касания, сделанные из попытки проявить влюблённость, превращаются для человека в огромного монстра, — не то занятие, которое доставляет удовольствие, а намеренно причинить человеку дискомфорт, наблюдая за попытками стереть отпечаток чужой кожи, — не любовь и даже не симпатия.

…

— Моя феечка, мы должны были подготовить нашу, — обернулся вправо, влево, чуть ли не покрутившись вокруг себя, Эдди прошептал, — секретную презентацию сегодня! Что у тебя вечером, свидание?

От услышанной фразы Эдвард едва не подавился чаем.

— Все хорошо, Черуче, мы в таких отношениях с ней, что она мне все рассказывает!

— Н-да? — рассмеялась Лея. — С каких пор? Какой мой любимый цвет?

— Э-э-э… Любой! Ведь цвета…

Лея прервала его.

— Дальше. Любимая книга.

— Ты еще и книги успеваешь читать?! — вскипел Эдди. — Я что, робот? Могу сказать, что твой любимый пончик со вкусом кокоса.

— Банально. — Лея наливала чай и себе, и Джексону, и Монике, так как еще утром он попросил ее подойти на особый тайный разговор, на который почему-то не были приглашены еще как минимум два члена этого сообщества. И что-то ей подсказывало, что речь совершенно не будет идти о работе, скорее, Моника опять будет смущать ее, а Джексон — смешить. — Так что ты тут точно проиграл.

Эдди причитал, что-то пытался рассказать, вспомнить, ударив легонько Эдварда по коленке за его смех, а потом и вовсе обиделся, что его выставили каким-то глупым другом, который не знает элементарного.

В дверях уже ждал мистер Питчер, когда Лея последовала к нему, пока рука Эдварда не остановила ее.

— Лея, можно тебя на один короткий разговор.

— Да, конечно…

Лея опустила поднос с чаем, увидев нахмуренное лицо босса, и впервые (впервые!) за все это время ей показалась приятой нотка ревности в его глазах. Захотелось даже специально вывести на что-то подобное, но мысль вовремя испарилась, когда она заметила Кейт Рид, заходящую в его кабинет, как к себе домой. И желание вызывать ревность как рукой сняло, откинув куда-то в тайный ящик.

— Ты бы не хотела сходить в кафе?

— Я? — Лея заметно удивилась.

— Ну, — улыбался Эдвард, — по-моему, никого, кроме тебя, здесь нет.

Лея нервно улыбнулась, дёрнулась, чуть не уронив на пол весь поднос с чаем, затем, переступая через отвратительное чувство испанского стыда и неловкости, улыбнулась.

— Извини, не уточнил. Ты с кем-нибудь встречаешься? — Нельзя было не заметить то состояние, в котором находилась Лея.

А что она должна сказать? Нет, не в отношениях, но… Лея обдумывала, почему она хочет отказаться, а с другой стороны почему бы не согласиться, если она свободна.

— Нет, ни с кем не встречаюсь, — тихо проговорила она, — но есть человек, который мне нравится. Извини.

Не став даже слушать до конца неловкий ответ Эдварда, Лея мигом направилась в сторону кабинета, в который изначально направлялась, оставив позади неловкое приглашение Черуче и свой неловкий отказ.

В приёмной мистера Питчера никого не было: ни Митча, ни Моники, которая обычно выходила, когда в кабинет приходила Кейт. Лея чуть приблизилась к двери, когда откуда послышались шаги.

— … ничего. Я не намерен… — Джексон открыл дверь, удивлённо глядя на стоящую рядом с ним Лею. — Проходи, чего стоишь? Я тебя долго жду.

Лавандовый аромат, смешанный с лимонной кислинкой от чая, разил прямо с порога. Музыки не было, исключительно строгий разговор, читаемый по скверному выражению лица Кейт. Моника, к удивлению, улыбалась, подмигивая зашедшей девушке.

— Мы как раз говорили о тебе, — начала Моника.

— Что-то меня это не особо радует. — Лея помешкалась, оставила поднос на специальном столикое, затем присела напротив девушки, чей взгляд не был похож на что-то адекватное. Кэйт была не в духе.

— Там всего три чашки, — указала на поднос Кейт, — ты не будешь?

— Вы не будете, — отчётливо выделила привычное для нее «Вы», — я на вас не рассчитывала.

— Давно она у вас работает прислугой?

— Даже если бы она работала дворником или посудомойкой, — вступил Джексон, — ты не имеешь права с ней так разговаривать.

Кейт ничего не ответила ему, будто даже не прослушав, снова обращаясь к Лее:

— Джексон мне сообщил прекрасную новость, — с издевкой, четко-четко проговаривая каждое слово, — оказывается, он в кого-то влюблён, поэтому хочет пойти на закрытие контракта. Только кто ему давал на это право?