— А когда сходите?

— Никогда. Ни завтра, ни послезавтра, ни в следующей жизни — никогда, мистер Рид, — посмеивалась она.

— Иногда мне кажется, что я смотрю какой-то фильм, — шептал Эдди на ушко заинтересованной Лее, — где главные герои ненавидят друг друга, но при этом страстно желают…

— Эдди! — шикнула Лея.

— Я всего лишь комментирую то, что вижу. И, позволь заметить, моя феечка, — Эдди был похож на хитрую норку, которая хочет пробраться в самую пучину сплетен и интриг, — если бы Моника действительно бы так не любила мистера Рида, то не смотрела бы на нее своим взглядом.

«Своим взглядом?» — Лея обернулась в сторону девушки, увидев то, о чем говорит Эдди, воочию. Там не было ненависти, там были лишь женская обида, перемешанная со скрытой любовью. Майкл был наглым, эксцентричным мужчиной, у которого нарциссизм — второе имя, но это, видимо, и нравилось ей. Тот взгляд, о котором говорил Эдди, не сообщал людям о ненависти. Он, наоборот, хотел объяснить, что поведение обусловлено скрытыми чувствами, ставшими для них чем-то запретом.

— А еще я все жду, когда ты мне расскажешь про нашего мистера Питчера.

— Что расскажу? — удивлённо вскинула брови Лея.

— Если я Монику вижу насквозь, то босса, с которым работаю, — еще чётче. — Эдди одним только движением указал на стоящего около проектора с презентацией Джексона, который общался с Ридом, четко и напряжённо смотря прямо на Лею. Его взгляд смягчится, когда они встретились глазами. Гнев сменился на милость, а губы расплылись в обольстительной улыбке. — Моя ж ты нежная, ну как сияешь.

Сияние — не то слово, чтобы описать состояние, когда ты чувствуешь покой и умиротворение по отношению к человеку, который недавно только и делал, что раздражал.

Но если это называется сиянием, то Лея была согласна и на это.

— Мисс Хейсмон, — обратился Черуче, — я могу вас отвлечь на секунду?

— Конечно.

Спокойствие ушло. Вместо него пришло осознание новых эмоций и чувств. Иногда это так интересно — смотреть на отношения под другим углом. До этого Джексону представлялось, что нет в нем тех мужских качеств, о которых принято говорить в ключе не принятых обществом «красных флагов». И какое же удивление — почувствовать в себе эти жилки, больше схожие с чем-то отвратительно-возбуждающим.

Пока мистер Рид отошёл, решив завладеть вниманием Эдди, который испуганно оглядывался в попытке попросить помощи, Моника сообразила, что происходит, увидев только один взгляд, обращённый в сторону ни в чем неповинного Эдварда.

— С днем рождения.

— Что?

— С днем рождения твоего мужского собственничество, ревности и всякой этой шляпы, от которой меня воротит, — скривилась Моника.

— Я и без тебя знал, что во мне это есть.

— Да, просто девушки подходящей не было.

— Но вообще, я не поэтому подошла. — Моника снова огляделась, чтобы посмотреть, где находится тот, кого нельзя называть — мистер Рид, — затем проговорила: — Я понимаю, что вопрос относительно Эмили решился, вопрос насчёт благотворительной деятельности твоей тоже решился, но вопрос с Кейт…

— Он отпадёт сам собой, когда отпадёт вопрос насчёт Эмили.

— Ты рискуешь.

— Не ты ли мне говорила, что следует рискнуть?

— Лея себя так недооценивает, — рассмеялась Моника. — Могла бы она подумать, что ради нее ты идёшь против своих принципов относительно родителей?

Джексон не хотел принимать тот факт, что многие его импульсивные действия были не из-за усталости в «не своей» компании, а из-за девушки, которая не могла полноценно быть рядом с ним.

— Ради себя тоже, — прокашлялся он.

— «Тоже», — подвернула Моника, — «тоже», друг мой! — хлопнув по плечу, она вышла из кабинета.

Решив успокоиться, Джексон отпустил всех присутствующих, засев в кабинете, проверяя свои документы, которые ему необходимы будут завтра.

Завтра.

Именно этот день он назовёт началом новой истории.

— Я абсолютно ничего не успеваю, золотце, — выдыхал Эдди. — Эдвард раздал всем карточки, на которых будет написана наша речь, но ладно эти карточки! — он вскинул руками, идя вдоль большого зала, отстроенного в «Мечте». — Он не выслал чертовы документы, которые…

А зал был и правда необыкновенный: вдоль стены стоял фуршет, формируемый Паулой лично. Зал был оснащён небольшой фотозоной, где позади виднелось огромное название компании — «Модерн Тур Групп». Цветы были выбраны универсальные, чтобы не составило труда обновить помещение для детей — голубо-белый с небольшими вставками в виде звёздочек вдоль одной стены. Смотря на этот зал, Лея вспоминала, с чего они начинали, чтобы привезти его в такое состояние: ссоры, конфликты, постоянное обсуждение расположение столов, а также сцены, на которой прямо сейчас готовился выступать живой оркестр, заказанный специально Джексоном Питчером — его любимый оркестр неоклассиков «БиГейз». Этот зал оставил маленький-маленький отпечаток в такой сентиментальной, но закрытой душе Леи, которая, наблюдая за своими коллегами, впервые захотела назвать их маленькой рабочей семьей. Немыслимо.