Арсений лежал ровно, словно солдат. Василий повернулся на бок, свесил одну руку и что-то бормотал одними губами, умудряясь иногда причмокивать.

Федор уперся руками в край кровати и молча уставился на пол.

Прокручивая в голове в сотый раз свой монолог отцу, он просидел так минут пять не меньше, после чего встряхнул головой, поднялся и, стараясь не шуметь, вышел в коридор.

Тихо переступая с одной доски, что не скрипела, на другую, он прошел до отцовской комнаты.

Дверь в комнату была приоткрыта, поэтому Федор прекрасно слышал размеренный храп отца.

Постояв с минуту на месте, он так и не притронулся к двери и прошел дальше, в самый конец коридора, где была комната матери.

Федор подошел к двери и положил кисть на ручку. Медленно толкнув ее, он замер на пороге.

Все та же комната, как и в детстве.

Те же занавески, что когда-то связала крючком мать. Причудливая вязь из узелков ниточек сплеталась в красивый цветочный узор.

Большая кровать у стены, где они с отцом спали вместе, когда та еще была с ними была застелена белоснежным покрывалом. У изголовья стояли треугольниками две подушки. У одной стены старый, уже посеревший от времени, но тем не менее с заметной резьбой на дверцах шкаф.

И половик.

Старый, затертый, связанный из дешевой бечевки.

Сейчас на него падал свет от полной луны, и в воспоминаниях Федора всплывали те самые сказки, что, сидя на этом самом половике, читала ему мать.

Парень подошел к тумбе медленно и осторожно, чтобы не скрипнуло дерево, вытащил верхний ящик и достал оттуда книгу.

Усевшись на том самом половике, он открыл книгу и в тусклом свете луны взглянул на картинку рядом с текстом.

На ней был изображен великий волшебник с посохом, что направил его в сторону грозовой тучи.

«Как великий Саратур с молнией силой мерялся», — всплыло в голове название сказки.

Парень пролистнул несколько страниц и с улыбкой остановился на следующей сказке. Там был изображен рыцарь на осле, что сидел задом наперед.

— Самый непослушный боевой конь, — произнес он, с теплотой вспоминая, как каждый раз смеялся над этой сказкой.

Федор провел кончиками пальцев по рисунку, но тут его взгляд зацепился за небольшое пятнышко, прямо между букв.

В воспоминаниях всплыл кашель матери и последние разы, когда она читала ему книгу.

Младший из братьев снова помрачнел, закрыл книгу и положил ее обратно в ящик тумбочки. Аккуратно ее закрыв, он потянул второй и неожиданно замер, обнаружив в нем то самое перо.

Серебряное, начищенное до состояния зеркала.

Осторожно взяв его в руки, Федор оглянулся на открытую дверь, за которой виднелся коридор, словно там за ним мог кто-то наблюдать.

Парень растерянно взглянул на предмет, что видел, как он думал, в бреду, а затем в ящик.

Поняв, что там больше ничего нет, парень сглотнул и поднял перо на уровень глаз, чтобы заглянуть к себе за спину.

С волнением поворачивая перо, он взглянул в коридор и ничего не увидел. Немного успокоившись, он опустил руку и грустно усмехнулся.

— Раньше я этой штуки не видел, — пробормотал он.

Крутонув перо в пальцах, он тяжело вздохнул, но спустя секунду нахмурился и замер.

На тумбочке стояла шкатулка.

Повернув голову Федор, уставился на пустую поверхность тумбочки, а затем снова взглянул на перо.

В отражении шкатулка была.

Парень, глядя в перо, протянул руку и сглотнул, ощутив прикосновение к таинственному предмету. Взяв ее рукой, он поднес к себе и с волнением уставился на нее.

С минуту он просидел в нерешительности, после чего отложил перо и открыл шкатулку, сразу же наткнулся на старую карточку.

На карточке, уже хорошо подвыцвевшей, был изображен отец с матерью.

Тогда у отца еще не впали щеки, он не осунулся и был широк в плечах. Одет он был в черный костюм, на голове, слегка накось, была одета шляпа «котелок». Рядом с ним со счастливой улыбкой стояла женщина. Молодая, с рыжими волосами и веснушками по скулам и носу. На лице ее была счастливая улыбка.

Федор рассматривал карточку со счастливыми родителями минуты две, после чего отложил ее в сторону. Затем из шкатулки он достал два золотых кольца. Почти одинаковых.

Это были змеи, что своим телом составляли круг, а замыкали ее, поедая собственный хвост. Разница у колец была только в размере. Одно чуть меньше с небольшим изумрудами в глазах змеи, а второе побольше и в глазах у змеи были мелкие рубины.

Рассмотрев кольца, Федор отложил их в сторону и достал брошь из золота.

Прямая золотая пластина была покрыта мелким узором, который почему-то Федору всегда казался какими-то письменами. В центре вертикально располагались три прозрачных камня.