После разговора о дорнийцах Аша постоянно возвращалась к ним и в мыслях, и взглядом. Внутренне она соглашалась с мыслями Ренли. В Семи Королевствах было достаточно знатных и богатых женихов. Например, Эдмар Талли, наследник Риверрана, рыжеволосый и голубоглазый красавец, что также присутствовал на свадьбе и так и вился со своим антуражем вокруг принцессы Арианны и Песчаных змеек. Но Эдмар Талли, откровенно говоря, ни рыба и ни мясо – Аша поняла это с первых минут общения. Наивный и простодушный, улыбчивый хохотун, не обладающий острым или глубоким умом. После Ренли общаться с ним до невозможности скучно.

Глубокую скуку и усталость от общества Талли Арианна демонстрировала всем своим видом, но Эдмар этого не замечал, продолжая изливать на принцессу свои мысли. В какой-то момент Нимерия прикрыла свою кузину и увлекла за собой наследника Трезубца. Аша заметила, с каким облегчением выдохнула принцесса перед тем, как вновь бросила взгляд на места свежеиспечённой ячейки общества. Аша могла отдать руку на заклание, что Арианна искала внимание её мужа, но вместо этого встретилась взором с ней. Дорнийка вызывающе вскинула взгляд, но бывшая Грейджой лишь мягко улыбнулась ей. После драки кулаками не машут… тем более, после драки, в которой она уже победила.

Но тут от неожиданно проскользнувшей мысли сердце Аши забилось чаще, а на коже выступил отчётливый румянец. Посеять конфликт между дочерью и отцом... устойчивое желание отблагодарить Ренли за всё и его слова о будущем... всё это стало хитрым образом сплетаться в её разуме, формируя план... набросок плана. Аша напомнила сама себе, что дорнийцы планируют отправиться вместе с ними в Штормовой Предел, дабы потом вернуться домой через Скорбящий. У неё еще будет достаточно времени, чтобы всё обдумать, а пока...

Арианна вздрогнула от взгляда и улыбки невесты. Столько в них было торжества, превосходства и... чего-то, что не поддавалось расшифровке, но пронзало принцессу насквозь.

Свадьба шла своим чередом, подходя к своему логическому завершению. Гости отплясали очередной танец, став расходиться по местам в ожидании последней подачи блюд и проводов в спальню молодоженов… как неожиданно вновь заиграла музыка. Мелодия, что до зубного скрежета известна всем обитателям Красного замка.

Под нарастающую и тягучую мелодию зал стал затихать, пока не погрузился в тишину, нарушаемую лишь недовольным ворчанием лордом и отдельных гостей, особенно прибывших из Дорна. Принц Оберин агрессивно встал со своего места, с вызовом смотря на сира Джейме, что в качестве гвардейца сопровождал короля, а… а тот лишь самодовольно улыбался, водя взором по залу, наслаждаясь произведённым эффектом и тем, как прячут многие лорды свой гордый нрав от цепких зелёных глаз Ланнистера. Изрядно пьяный король тем временем толком уже не понимал, что происходит и пребывал в полудрёме – какой-либо реакции от него ждать не стоило. Тирион также умолк и, кажется, даже немного протрезвел, с напряжением наблюдая теперь больше за Ренли, чем за своим братом или дорнийцами. Его примеру последовали и другие, сводя свои взгляды на Ренли и наблюдая за его реакцией. Некоторые взгляды были наполнены любопытством, некоторые… торжеством и издёвкой. Но Ренли не спешил отвечать. Не выдавая никаких эмоций, не бросая никаких многозначительных взглядов, он молча дослушал «Дожди в Кастамаре», позволяя мелодии царствовать в зале и мыслях собравшихся.

Аша с силой сжала кулаки, придерживая вящее желание отдать приказ на немедленное четвертование музыкантов, но Ренли успокаивающе погладил её по руке и… степенно встал из-за стола, в абсолютной тишине подняв кубок высоко над своей головой.

– Дорогие гости! – Голос Ренли звонким, не таким тяжёлым, как у старшего брата, громом, зазвучал в притихшем Великом чертоге. – Прежде, чем моя кухня удивит вас невиданными ранее десертами и сладостями, позвольте поднять этот кубок за опору и надежду нашего королевства – за лорда Тайвина Ланнистера...

В зале забурлила смесь торжествующего злорадства и уязвлённого недовольства, а дорнийцы и вовсе демонстративно поднялись со своих мест, явно заимев желание как можно скорее демонстративно покинуть зал, но стоило Ренли продолжить, как Мартеллы первыми вскинули свои кубки, хищно сверкая ухмылками.

– ... и его единственного наследника и преемника! Тириона Ланнистера! Будущего лорда Утеса Кастерли!

Улыбка Джейме моментально скисла, а зал взорвался смехом и здравицами почтенному лорду Тайвину и лорду Тириону. Сам карлик бросил недовольный взгляд сначала на брата, а потом на Ренли. Получив от последнего извинения, произнесенные одними губами, Тирион хмыкнул и поднял-таки свой кубок вверх.

После столь ярких эмоций, поданные леди Сиреной десерты пришлись двору и гостям по вкусу... мягко выражаясь. Мягкий и сладкий десерт «Салла», пирожные, кексы, торты и сладкие рулеты с кремом вызвали заслуженную бурю эмоций и восторга.

– Снял король корону, королева – башмачок... – стали громко напевать подговоренные гости. Аша прекрасно знала, что будет дальше. Проводы в спальню.

Невесту окружили молодые мужчины, а жениха девушки, что под смех и улюлюканье попытались поднять их на руки. У мужчин получилось легко и непринужденно, а девушки лишь хохотали под весёлые комментарии Ренли на тему их попыток. По мере приближения к спальне, с Аши стали аккуратно снимать элементы одежды, по традиции, до нижнего платья, попутно щедро отсыпая грубые шуточки, но… гости-мужчины, несмотря на выпитое, грань не переходили и были максимально корректны и галантны... а может, просто боялись Ашу. Ренли повезло гораздо больше – одежда слетала с него только в путь! А среди девушек раздавался смех и... визг? Знакомый голосок… не Арианна ли покусилась на чужое?

Доставив их до спальни и уложив на кровать, гости покинули их, плотно закрыв дверь и ещё некоторое время щедро отсыпая через дверь пошлые шуточки и колкости.

– Закончилось... – устало протянул Ренли, устраиваясь поудобнее в незнакомой, поскольку их принесли в специальные гостевые покои в Великом чертоге, кровати.

– Наконец-то... – поддержала мужа Аша, сомкнув глаза и не заметив даже, как сознание провалилось в сон, стоило ей прижаться к любимому.

Ренли не отставал, громко захрапев.