— Просто сядь и допей воду. Пинки, ты можешь идти. Я останусь с ней, — сказал Ромео, проводя меня к скамейке. Я села, словно тряпичная кукла. Черт, кажется, я действительно сама себя напугала.

— Ладно, босс. Увидимся завтра днем. Мы все еще собираемся спарринговаться, Бинс?

— Я бы ни за что не пропустила, — ответила я, отчаянно пытаясь сделать так, чтобы он не чувствовал себя виноватым.

Это было совсем не связано с Пинки и полностью касалось меня.

И той причины, по которой я вообще решила брать уроки бокса.

Он помахал на прощание и вышел из зала, оставив меня и Ромео одних. Обычно я оставалась последней с Пинки, потому что приходила после работы.

Я знала, что у Ромео сегодня свидание, поэтому старалась прийти пораньше.

Все-таки сегодня День святого Валентина.

— Тебе не обязательно сидеть со мной. Я могу выпить воду в своей квартире. Наверняка у тебя есть планы на вечер, — сказала я, потому что мне безумно хотелось это узнать. Я гадала, есть ли у него девушка. Я не видела его с кем-то, но в последнее время в зале стало появляться много женщин. Всё из-за того, что Ромео стал местной знаменитостью благодаря шумихе вокруг его предстоящего боя.

И меня буквально разрывало от желания выцарапать глаза каждой из них, что само по себе было ужасающе унизительно. У меня не было никакого права на этого мужчину.

Мы даже толком не были друзьями.

— Это твой способ спросить, собираюсь ли я куда-нибудь на День святого Валентина? — Его голос был таким чертовски сексуальным, что иногда рядом с ним становилось трудно дышать. Его темный взгляд каждый раз делал что-то странное с моим сердцем, когда встречался с моим.

— Нет. Почему меня должно волновать, что ты делаешь на День святого Валентина? Я просто не хотела тебя задерживать.

— А как насчет тебя? У тебя есть планы на вечер? Дай угадаю, ты, наверное, встречаешься с каким-нибудь богатеньким парнем в поло, который водит спортивную машину для компенсации.

Я попыталась сдержать улыбку, но не смогла.

— Не угадал. Но это твой способ спросить, собираюсь ли я куда-нибудь на День святого Валентина?

— Именно так, — его голос стал твердым, решительным.

Здесь стало жарко? Я сделала еще один глоток воды. Иногда казалось, что он флиртует со мной, а иногда — что просто не выносит моего присутствия.

Мое сердце бешено заколотилось от того, как он прямо признался, что ему интересно.

— Дай угадаю, ты спрашиваешь для друга? — Я усмехнулась.

Его язык медленно прошелся по нижней губе, и я поймала себя на том, что сжала бедра вместе, слегка двигаясь, прежде чем выдохнуть.

Я была такой чертовски разочарованной.

Ромео Найт буквально разрушал мои гормоны.

— Ну, Биффкейк уже заявил на тебя свои права. Так что мне нужно убедиться, что никто не уведет его девушку, пока он не смотрит.

Моя голова откинулась назад от смеха, потому что Катлер Харт был самым милым ребенком из всех, кого я когда-либо встречала. Я знала, что у Нэша есть сын, но за те несколько лет, что я была в колледже, я так и не встретилась с ним.

— Я бы и не подумала изменять Биффкейку. Я знаю, когда мне достается что-то стоящее.

— Знаю, знаешь, — сказал он, а его глаза потемнели, пока он изучал меня. — Так почему бы тебе не рассказать, почему ты упала в обморок?

— Я же сказала, что немного страдаю клаустрофобией.

— Не ври мне, Деми. Я знаю, что такое страх. Я уже собирался залезть на ринг, как ты упала. Я видел выражение твоего лица. Пинки просто не умеет читать сигналы. Но ты была напугана. Нет, скорее — до ужаса перепугана.

Я отвела взгляд. Как, черт возьми, он заметил это, находясь в нескольких метрах от меня?

— Ты неправильно понимаешь ситуацию.

— Не думаю. Почему ты просто не расскажешь мне?

— Рассказать что?

— Кто это сделал с тобой? Кто заставил тебя чувствовать, что тебе нужно защищаться? Это твой брат?

Эти слова меня разозлили. Да, у него были основания подозревать Слэйда. Конечно, он наркоман, который ограбил меня, но он бы никогда не поднял на меня руку.

— Конечно, ты думаешь, что это Слэйд.

— Он самый очевидный подозреваемый.

— Я уже говорила тебе, что не боюсь своего брата. Он бы никогда меня не тронул.

— Он мог бы причинить тебе вред, когда вломился к тебе. Если мне не изменяет память, стекло порезало твою руку, — сказал он, его взгляд опустился на мою ладонь. Он потянулся к ней, мягко взял её в свою большую руку, перевернул ладонью вверх и провел пальцем по длинному шраму, который еще заживлялся.