— Ты пригласила подружку, голубка? — измывается он над своим питомцем на кровати. В его глазах-бусинках, глубоко посаженных на надутой роже, прослеживается голод.

Девчонка начинает орать… опять.

— Чтоб меня, — ругаюсь я и хватаю с прикроватной тумбочки тяжелый абажур.

Я со всей дури врезаю концом этой штуковины в физиономию долбаеба, и, к моему удивлению, он валится на пол, как матрешка.

К несчастью, он не отключается и хватает меня за лодыжку своими большими мясистыми крюками, и валит меня на пол. Он действительно связался не с той девчонкой, которую можно задурить, и пока девка все еще валяется на кровати, борясь со связанным запястьем, я начинаю колотить его рожу.

Что-то во мне вдруг щелкает…

— Ёбанный придурочный насильник! Как тебе такое? — звучит так, будто я плиткой луплю сырое мясо. Вновь и вновь. — Ты трахал ее в задницу? Да? — требую я ответа и снова дубашу его, прежде чем он пробует ответить.

Девчонка позади меня — опять — вопит.

— Подобные тебе мужланы не достойны даже дышать, — высказываю я, и мое тело восстанавливается, как аккумулятор, подключенный к зарядному устройству. — Насильник и члено…

— Хватит! Хватит! — кричит девка. — Ты его убьешь!

В этом и суть…

Хватаю осколок разбитого абажура и втыкаю его ему в рожу. Я поворачиваюсь к ней, пока он пригвожден к полу.

— У тебя должно быть больше чувства собственного достоинства, чем защищать это мудачье, — совершенно спокойно заявляю я.

Я обматываю его шею электрокабелем и сильно дергаю за него, как принцесса Лея в случае с Джаббой Хаттом.

— Ты ёбанная психичка! — кричит она и освобождается от последних пут и, будучи голой, поспешно вылезает в окно.

Минутой позже объявляется Рэв, который глядит на меня, оседлавшую мистера Дохляка, и цыкает, скрещивая руки и прислоняясь к дверному косяку.

Блин, он выглядит сексуально.

Я озорно смотрю на него, словно он только что застал меня за поеданием праздничного тортика перед главным событием. Его волосы небрежно падают на один глаз; он смахивает их и проводит по ним своей большой ладонью. Рэв одаривает меня своей веселой улыбочкой, к которой я уже пристращаюсь.

— Не хочу тебя прерывать, — насмешливо говорит он, взмахом руки предлагая мне закончить начатое.

Разворачиваю свою ногу, прижимаю ступню к подбородку Билли Боба22 и сильнее дергаю за провод, — ушлепок просто так не сдыхает.

Песня сменяется, и я начинаю голосить:

— М-ма-а-лл-ы-шш-ш.

Парень поглядывает на меня одним глазком, словно знает, что это апофеоз.

Рэв вздыхает.

— Ладно, с него хватит. Надо сваливать.

Я плюю на потуги совершить убийство первой степени, так как, очевидно, у меня нет навыков в этом деле.

Мудила стонет, и мне кажется, что он впал в шок. Может, надо было просто-напросто отрезать ему член? Я бы подарила девчонке сувенир на долгую память, который она смогла бы унести домой в подарочном пакетике.

Глядя на него, я вижу, что у него и так была рожа, которую только мать может полюбить, но теперь, я думаю, что и матушка не сможет.

— Приведи себя в порядок, — молвит Рэв, кивая в сторону ванной. — Я останусь здесь и разберусь с нашим друганом.

Рэв учтиво улыбается, засунув руки в карманы, и смотрит на мужлана. Вижу, как он изучает дядьку и прикидывает, насколько он тяжел.

Я подбираю с пола нужное мне тряпье, которое, должно быть, носила девчонка, — у нее был стиль, который мне очень нравится. Мешковатые армейские штаны, длинное пальто с капюшоном и старенькие армейские ботинки, скрепленные серебристой клейкой лентой, на которой черной ручкой были нарисованы звездочки и разбитые сердца.

Думаю, мы бы поладили, если бы условия нашего знакомства были иными.

Я захожу в ванную и смотрю в грязное зеркало на все брызги крови на своем лице. Я не испытываю неприязни к увиденному.

Я нахожу в кармане своей новой куртки тюбик помады и, не умываясь, наношу ее.

Рубиново-красная.

Я бы никогда такую не нанесла, но в каком народе живешь, того обычая и держись…

Я открываю зеркальный шкафчик передо мной, чтобы рассмотреть все успокоительные снадобья, что Билли Боб использовал на своих жертвах.

Отодвигаю один из ящиков, — и как думаете? — прелестные образцы волос выстроились в аккуратный ряд, так педантично перевязанные детскими шелковыми ленточками.

Тут и блондинистая волосня, парочка каштановых волос всех оттенков и огненно-рыжий.

Он — коллекционер.

Больной на голову подонок. Я оказала услугу всему человечеству.

Неожиданно появляется Рэв.

— Нам пора.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ