— Ты знала, что в знаменитой сцене в душе Перкинс даже не участвовал в ней, — это был его дублер?

— Без понятия какого лешего ты знаешь все это дерьмо. — И я закатываю глаза.

Медленно встав, я укрываюсь от его взора и забираю у него полотенце. Пристально смотрю на него, пока он не понимает намека и не уходит, закрывая за собою дверь, чтобы я могла вытереться.

— Рэв? — тихо произношу я через закрытую дверь.

— Да? — без промедлений отвечает он, как будто он не стоял по ту сторону.

Кладу руку на дверь, словно дотягиваясь до него.

— Сделаешь кое-что для меня?

— Все, что угодно, — негромко отвечает он.

Я прижимаюсь щекой к двери.

— Помоги мне.

— Помочь? — спрашивает он и открывает дверь, которую я снова захлопываю.

Я вижу смерть в своем сознании. Слышу их дикие крики и окровавленные морды. Я, поджигающая Фосса и ослепляющая Блейка. Черпаку достанется19, и не так, как он пожелает.

— Помоги… помоги мне заставить их заплатить за содеянное. Я хочу… хочу, чтобы они все…

За дверью безмолвие.

— Хочу, чтобы все они... сдохли.

Я понимаю, что говорит она не в переносном смысле.

Я ничего не отвечаю, но ей ответ и не нужен, поскольку она знает каков он.

Когда я опускаюсь на край кровати, чтобы снять ботинки, я слышу только поющего Большеротого долбанного окуня Билли.

«Не беспокойся… будь счастлив…».

Похоже, единственное, что может сделать Дарси счастливой, — это убийство тех выблюдков, заслуживающих наказания страшнее смерти.

Со злостью срываю с себя галстук и снимаю промокшую одежду. Бросаю ее в угол комнаты и решаю, что после того, что пережила Дарси, меньше всего ей нужно лицезреть полуголого мужика. Поэтому я забираюсь под колючее одеяло.

Этой ночью я не сомкну глаз и позабочусь, чтобы Дарси спала. Она измотана разумом, душой и телом.

Дверь ванной комнаты открывается, и оттуда выходит Дарси, одетая в белый халат. Она возится с краем пояса.

— Нашла его под раковиной, — объясняет она. — Пахнет так, будто кто-то в нем сдох, ну да ладно.

Кивнув, я концентрируюсь на телеке, хотя прием мерцает. Идет какой-то черно-белый фильм, но он включен для того, чтобы немного осветить комнату. Думаю, Дарси не захочет долго пребывать в темноте.

Я лежу на спине, сцепив пальцы за головой. Одеяло лежит под мышками, так что грудь почти не видна, и я размышляю, будет ли Дарси чувствовать себя спокойнее, если я дам ей больше пространства.

Я незаметно передвигаюсь на матрасе, чтобы лечь на край. Одно неверное движение — и я ласточкой полечу на ковер. Но мне не хочется теснить Дарси.

Хотя она походу не ценит сантименты.

— Не делай этого, — взывает она, откидывая одеяло и взбираясь под него. — Не будь странным. Прошу. Я не смогу этого вынести.

Я понимаю, что она имеет в виду.

После пережитого ею, она не желает, чтобы кто-то глядел на нее с состраданием, потому что Дарси — не жертва. И тот факт, что она попросила меня прикончить этих трех уебков, доказывает это.

Многие бы оплакивали несправедливость, допущенную по отношению к ним, но только не Дарси. Моя петардочка покончила с рыданиями. Хочу спросить ее кое о чем, однако не знаю, подходящее ли сейчас время.

Когда я вздыхаю, она словно читает мои мысли.

— Выкладывай.

Она продолжает лежать на своей стороне кровати, а я — на своей.

— Были только те трое?

— Тебе что, этого мало? — огрызается она, поворачиваясь, чтобы взглянуть на меня. Вырисовываются синяки, и завтра они будут намного хуже.

— Нет, я не о том, — поправляю я себя. — Я просто хотел сказать… где находился Карсон?

Когда она поведала мне, что сотворили эти уебки, я был уверен, что Карсон каким-то образом замешан в этом. Но она ни разу не назвала его имени. Я знаю, что эти парни ничего не делают без одобрения Карсона.

Она проводит языком по оцарапанным губам, прежде чем ответить:

— Он был тем, кто вывез меня оттуда. Тем, кто в некотором роде спас меня. Он был славным.

— О, долбанное пиздабольство, — огрызаюсь я, не веря своим ушам и возмущенный тем, что она видит его таким. — Карсон прикажет прыгнуть, и эти уебки спросят, как высоко.

— Ну, ты неправ, потому что он был там, когда тебя не было! Это он проявил ко мне любезность, когда меня пускали по кругу, как ебучий футбольный мяч! Он погнался за мной, когда я выбросилась из его тачки, желая только одного, — чтобы весь этот кошмар закончился на веки вечные! Думай, что хочешь, но насколько мне известно, он был рядом, когда тебя не было.