После совместного похода в супермаркет мы приехали ко мне домой: Артем, разумеется, настаивал провести вечер у него, но для меня это все еще было слишком.

Как говорится, «дома и стены лечат», хотя эту квартиру домом можно было назвать с большой натяжкой, однако, за неимением лучшего…

– О чем задумалась? – негромко поинтересовался Апостолов, продолжая отбивать мясо, пока я застопорилась с нарезкой овощей на салат.

Честно говоря, я ужасно нервничала.

Понимала, что должна рассказать ему про свою беременность, однако произошедшее в универе просто выбило меня из колеи. Мысли путались, превращаясь в бессвязную мешанину.

Как мне теперь там учиться? Каким будет ответ Романова? А ведь он, непременно, будет… К бабке не ходи, этот урод захочет мне отомстить…

– Как ты смотришь на то, чтобы завтра переехать ко мне?

– Почему ты не хочешь, чтобы все шло своим чередом? – не сразу отозвалась я. – Может, не стоит спешить?

Тем более, ты еще не знаешь главного…

А я понятия не имею, какой будет твоя реакция…

– После сегодняшней ночи ты и сама не сможешь по-другому. – Темный хищно облизнул губы, а затем его голодный взгляд сменился улыбкой. – Но, сперва, ты должна поесть.

На удивление, мясо было готово в течение получаса. К этому моменту я нарезала и заправила салат, разливая по стаканам свежевыжатый апельсиновый сок, который Артем принес вместе с остальными продуктами.

Ужин прошел преимущественно в напряженной тишине.

– Чай? – поинтересовался Артем, забирая у меня пустую тарелку, и помещая ее в раковину.

– Заваришь?

Кивнув, мужчина смерил меня внимательным взглядом.

– Я должна тебе кое-что рассказать… – я поморщилась, потому что мой сбивчивый монолог был прерван нетерпеливой мелодией его айфона.

– Сейчас вернусь, – Апостолов вышел в коридор, однако спустя минут десять он все еще был занят телефонным разговором, который, судя по его резкому тону, не собирался заканчиваться.

– Я пока… в душ, – испытывая смятение, я спряталась от него в ванной комнате.

И вроде бы у нас все уже было, но теперь мои ощущения значительно отличались, появилась как-то скованность… Да и не давало покоя, как он отреагирует на мою новость…

Не изменой оставалась только реакция моего тела на близость этого мужчины – сидя на кухне и вдыхая запах его туалетной воды, я то и дело покусывала губы в ожидании «десерта».

Оставшись в одиночестве, я стянула с себя джинсы и водолазку, осматривая свое отражение в простеньком черном комплекте белья.

М-да. Не самое эротическое зрелище. Откровенно говоря, наиболее точно описало бы меня сейчас слово «скелет». Еще сильнее нервничая, я разделась догола, заходя внутрь душевой кабины.

Вывернув вентиль с горячей водой, я подставила лицо под хаотичные упругие струи, прикрывая глаза.

Внезапно дверца душевой кабины отворилась.

– Заскучала? – Артем нарушил мое маленькое уединение. – Я тоже решил принять душ.

Он зашел ко мне обнаженным и полностью готовым: его большой твердый член стоял до пупа, а густой запах мужского возбуждения просочился в мои ноздри.

Глубоко вздохнув, я притянула его к себе за плечи, каждой клеточкой тела ощущая возбуждение.

Артем накрыл мои губы своими, принимаясь покрывать их маленькими ласковыми поцелуями, и в этот миг я вообще перестала что-либо соображать, потому что он целовал меня так, будто мои губы – величайшее лакомство во всем мире.

– Я сам тебя помою, – скользнул руками по моей небольшой груди со вздернутыми сосками. – Ты не против? – навалившись, Артем собственнически оглаживал мою грудь, полностью накрыв ею своими большими ладонями.

Очевидно, покраснев до корней волос, я протянула ему губку и гель для душа. Но он не торопился принимать у меня купальные принадлежности.

Глубокие карие глаза Темного светились обожанием и вожделением, когда он сантиметр за сантиметром обводил мое тело нетерпеливым жадным взглядом.

– Я голоден, Саша. Знала бы ты… как я голоден…

Ухмыльнувшись, он опустил голову, смыкая губы на моем оттопыренном соске. Не удержавшись, моя ладонь обхватила член Артема…

– Большой… - сжав его, я издала короткий и высокий вздох. Мамочки. Так пошло.

Я наглаживала его эрекцию, пока Апостолов как изголодавшийся пещерный человек облизывал мои груди. Мое тело трепетало, принимая его ласки…

Он попеременно лизал соски, заставляя меня выталкивать воздух короткими вздохами, переходящими в тихие всхлипы.

Когда Артем отстранился, мои соски были не просто красными, а пурпурными, и выглядели болезненно набухшими.

Рассмеявшись, мы снова начали целоваться. Только на этот раз поцелуи выходили какими-то отчаянными и голодными. Дикими.