Шрифт:
Переглянувшись, мы с женщиной поспешили в гостиную, открывая для хозяина дома дверь.
– Всем привет! – бросив ель при входе, Апостолов стряхнул снег с волос, цепляя мой взгляд.
Внезапно он улыбнулся. Не только ртом, но и глазами, и мне, почему-то, захотелось сдуть снежинки с его покрытого щетиной раскрасневшегося лица.
– Лен, игрушки найдете? – хрипловатый голос Артема заставил мое сердце биться быстрее.
– Сейчас закончим с рагу, и займемся украшением дома, – деловито заверила она его, заправляя за ухо выбившийся из безукоризненной прически локон.
– Тогда… до вечера! – откашлявшись в кулак, мужчина на миг задержал взгляд на моем лице, после чего скрылся за дверью.
И хоть я не испытывала особого желания погружаться во всю эту новогоднюю суету, отказывать было как-то неудобно, поэтому вскоре мы спустились на цокольный этаж, где одна из комнат использовалась в качестве чулана.
Я с удивлением разглядывала бесчисленное количество ящиков и коробок, хранящих, очевидно, не один секрет Темного Артема.
– Вот здесь гирлянды, – женщина указала на среднего размера коробку в самом углу. – А елочные игрушки надо искать… – она разгладила пальцем крохотную мимическую морщинку на переносице. – Даже не припомню, когда он в последний раз ставил живую елку. На моей памяти такое впервые.
– Правда?
– Сколько я у него работаю, хозяин всегда отмечал Новый год вне дома. Я, конечно, наряжала ему искусственную, но такой интерес к празднику вижу впервые, – подмигнула мне собеседница.
Довольно продолжительное время мы, молча, разбирали многочисленные залежи всякой всячины, пытаясь отыскать там елочные игрушки.
– Саш, смотри, что я нашла, – негромко обратилась ко мне Елена, вытаскивая со дна коробки из-под обуви какой-то альбом и протягивая его мне.
Там было написано.
«Артем А.»
На миг мои щеки потеплели, и, почувствовав смущение, я быстро перевернула страницу, обнаружив там выцветшие детские рисунки.
Елена отвернулась, делая вид, что занята поиском в ящиках около противоположной стены, пока я продолжала разглядывать творчество маленького Артема.
Я попросту не могла представить его за этим занятием. Еще и цвета такие жизнерадостные… Красный. Желтый. Зеленый. Тут были радуги. Цветочные поля. Бескрайние океаны со смешными птицами-галочками… Натюрморты. Портреты.
«Мой папка»
«Брат Кирюша»
«Мамочка»
Далее много-много по-детски трогательных портретов его мамы…
В самом конце альбома я отыскала сложенный в двое лист в клеточку.
«Письмо Деду Морозу».
Вот это да! Неужели этот хмурый замкнутый мужчина, оказывается, когда-то верил в Деда Мороза?
Я провела пальцами по написанным расхлябанным детским почерком словам «Артем А. 7 лет», и дрожащими руками развернула послание.
«Дед Мороз, мне от тебя ничего не нужно! Можешь подарить мой подарок брату Кирюше. Он только родился и еще не умеет говорить. Но я точно знаю, что он мечтает о большой управляемой машинке и новом пистолете с пульками.
Только будь осторожен, у нас во дворе живет собака. Она не лает, но больно кусается… Если что, я предупредил…»
Закрыв альбом, я сама убрала его на место, испытывая чувство умиротворяющего спокойствия.
Вскоре мы, наконец, отыскали нужную коробку, и, подняв ее на первый этаж, принялись украшать дом.
Потом я ненадолго прилегла, однако, восстановив силы, спустилась вниз, обнаружив в центре гостиной елку, расправившую свои густые пушистые ветки. В доме так хорошо пахло лесом и свежей хвоей.
Повернув голову, я увидела Артема.
С сосредоточенным видом Апостолов заканчивал обматывать елку гирляндой. Подойдя к столу, он поднял крышку с коробки, и, достав оттуда красный шар, повесил его на елку.
– Ну, мне кто-нибудь поможет? – хозяин дома сосредоточил на мне хитрый, полный теплоты взгляд.
– Елена сказала, что неважно себя чувствует… – я подошла ближе, пожав плечами.
– Она в последнее время сильно сдала, поэтому через пару дней отправляю ее до конца каникул в профилакторий. Пусть немного подлатает здоровье.
– Это хорошо… Подлатать здоровье, я имею ввиду…
Я замялась, вдруг сообразив, что кроме нас с ним в доме никого не будет. Кажется, Апостолов догадался, о чем я подумала – я поняла это, ощущая смущение от его взгляда.
– Красивая елка, – пробормотала, почти заикаясь, чтобы сгладить неловкость.