Повернувшись к столу, я обнаружила коробку, полную стеклянных шариков, сияющих всеми огнями.

– Мама очень любила Новый Год. Она каждый год докупала шары в свою коллекцию. Этим игрушкам более двадцати лет – своего рода семейная реликвия. Даже не верится, что уцелели, – взяв золотую шишку, Апостолов нашел ей место рядом с красным шаром, а я потянулась к длинным серебристым бусам.

Какое-то время мы безмолвно вынимали игрушки, украшая ими елку.

Наконец, дойдя до блестящей красной звезды, я встала на носочки, силясь прикрепить ее на самой макушке, однако, немного не дотягивалась.

Артем подошел ко мне сзади и, обхватив за талию, легким движением поднял над землей.

От этого неожиданного прикосновения меня бросило в жар: я машинально промочила губы кончиком языка, сглатывая вязкий комок нервов.

Сама не ожидала, что тело отреагирует так. Остро… В ноздри забился до дрожи волнующий мужской запах. Запах Артема. А еще аромат шоколада. Он снова, похоже, ел мой невкусный шоколадный торт…

Во дает!

Пока я подрагивающими пальцами силилась установить звезду на елочную макушку, Артем часто дышал мне в шею, и я пыталась не думать о том, как с ним может быть сладко.

– Не получается вставить… – пропустив короткий смешок, я не сразу сообразила, как нелепо это прозвучало.

– Хочешь… я вставлю? – в его севшем голосе вибрировал смех.

– Я уже… почти, – ладони Артема сползли на открытый участок кожи между моей футболкой и домашними штанами, я тихо сглотнула. – Готово…

Опустив руки, я неуверенно скользнула кончиками пальцев по его большим горячим ладоням, сцепленным на моем животе.

– Готово, Артем… – повторила я, намекая, что уже не обязательно так крепко держать.

Не произнося ни звука, он отстранился.

Обернувшись, я дернулась, как от удара током, напоровшись на прямой сосредоточенный мужской взгляд. Он был горячим и тяжелым. Доминирующим. Я не сразу сообразила, что, попятившись, уперлась попой в край обеденного стола.

Вот дуреха.

– Ты верил в Деда Мороза? – тихо спросила я, впиваясь пальцами в хлопковую ткань штанов, пытаясь незаметно вытереть свои взмокшие ладошки.

– Я никогда не был доверчивым мальчишкой, Саша, – но в разрез его словам в глазах Темного я увидела маленького мальчугана, в жизни которого когда-то очень давно было место чуду.

Хозяин дома зажег гирлянды, отчего игрушки начали переливаться разноцветными огоньками. Красиво.

Мое сердце восторженно замерло, потому что вместе с запахом хвои вокруг распространился запах уюта и тепла.

Да, того самого волнующего предвкушения чуда родом из детства… Но больше всего вокруг пахло им. Я до сих пор ощущала на животе отпечатки шершавых мужских пальцев. И запах. Его запах.

– Мне нужно ненадолго уехать. К моему возвращению, испечешь что-нибудь? – поинтересовался Артем, всматриваясь в мое лицо.

Кивнув, я насуплено произнесла.

– Попробую приготовить имбирные пряники.

***

Выключив свет, я легла в кровать, ощущая в воздухе нотки пряного лакомства – увы, даже после душа кожа на руках до сих пор носила еле уловимый аромат праздничных специй.

Масло, мед, мука, яйца, пряности…

Благодаря этому нехитрому набору ингредиентов на кухне лежала целая горка имбирного печенья, а я, несмотря на усталость, чувствовала себя весьма довольной собой…

Я вздрогнула от еле слышного стука в дверь.

– Саш? – как и прошлой ночью, до меня донесся хриплый мужской баритон, за которым последовала оглушительная тишина.

Я догадывалась, что даже, несмотря на мой игнор, Артем все равно войдет. Спустя несколько секунд, я услышала поблизости звук уверенных мужских шагов.

Обнаженный по пояс Апостолов разместился в кресле, расположенном рядом с моей кроватью, откровенно заглядывая мне в глаза.

– Сахарная Саша… – прошептал он, добродушно посмеиваясь.

– Что смешного? – буркнула я.

– Я попробовал печенюшки, – нахальная улыбка хозяина дома стала шире.

И как? Чуть не спросила я, однако вовремя заставила себя промолчать, сделав вид, что меня не особо-то волнует его мнение. Хотя, на самом деле, мне было до жути интересно, тем более, я очень старалась, чтобы ему понравилось.

– Я бы переименовал их из имбирных человечков в десять негритят, – выдал Артем. – Вкусно, но немного пахнет горелым, – негромко добавил он, сверля меня теплым взглядом.

Промолчав, я отвернулась к стене. Снова, видите ли, ему не угодила! Погрузившись в самоедство, я, кажется, и сама не заметила, как уснула…