Большинство гостей тоже не знали язык культа Бога-Машины, а потому со временем заскучали. Литургия – это долго.

Я сам не слышал, но потом кого-то расспросил, кого-то подслушали известные сплетники или мои шпионы, но вот некоторые из этих разговоров.

– На борту скапливается много ценностей.

– Тоже мне, беда. Радоваться надо!

– Эти активы можно пустить в дело. Деньги не должны лежать.

– В прошлом веке, когда я пытался стать крупным рыночным игроком, большую часть моих активов заморозили после одной очень неудачной кампании. Если бы не золото на борту, меня бы свои вздёрнули.

– Времена меняются. Твоё положение как никогда крепкое. А лазерный луч или макроснаряд может мгновенно уничтожить львиную долю средств, и ничего потом уже не разморозишь.

– Хорошо… есть предложения?

А вот диалог других персонажей:

– В моё время, если у алтаря такую молодую девушку дожидался кто-то вроде Вилхелма, то оставалось только посочувствовать бедняжке.

– Ну, Сере же не четырнадцать. И вообще… напомни-ка мне, насколько ты старше своего мужа?

– Это другое!

Разговор ещё одной пары. Кого-то вы знаете, кого-то нет.

– Не хочешь ли ты исповедаться в грехах, дочь моя?

– Нере, прекрати! Веди себя серьёзно!

– Я серьёзно, детка! Я видел, что священник вышел. Пошли потрахаемся в исповедальне!

– Дурак!

Я же составил компанию Котару и расспрашивал его о свадебных обрядах на Ноктюрне.

Наконец Аурум сказал самые важные слова, которые от него хотели услышать все присутствующие. Вилхелм ответил "да", Сера ответила "да", и они поцеловались. Над молодожёнами пролетели херувимы, которые рассыпали белоснежные лепестки цветов, может быть, даже каких-то местных роз.

Восхитительный кадр. Я достану и пикты, и голозаписи на память.

Вернулась та самая Сера, которую я и запомнил с первой встречи. Щёки розовые, глаза горят, на мокром месте. Из-за слёз потекла тушь, и кто-то, кто не так хорошо знал Вилхелма, мог подумать, что тот отпустил дурную шутку или сказал глупость. Но всё это ерунда, а Вилхелм обращался с Серой, как с цветком.

Оставалось только порадоваться тому, что хотя бы чья-то мечта в этом холодном жестоком мире сбылась.

Вилхелм ван Дейк и Серена Риччио.

Прекрасная пара. Прекрасная история.

А сейчас я хотел бы рассказать кое-что другое.

4

Белый песок приятно грел стопы. До слуха доносился смех, – дочки играли в догонялки на пляже, порой забегая в воду, ничуть не страшась приливной волны.

Муж сорвал с дерева мохнатый плод размером с детскую голову, срезал крышку и передал супруге. Сок внутри оказался приятным на вкус – что-то терпкое, немного приторное, похожее на молоко.

Она снова посмотрела на море. Звезда ныряла за горизонт, – скоро уже и следов не останется, только рыжее, переходящее в кроваво-красный цвет марево. Похолодает, и нужно будет вернуться в гостиницу.

Агнете обняли, прижались к её спине. Раз попавшись в капкан мускулистых, густо покрытых рубцами рук, уже не выбраться. Но Агнете не боялась их. Она почувствовала горячее дыхание над ухом, а потом супруг сказал:

– И это – наша земля. Ты счастлива?

– Ещё спрашиваешь.

Муж поцеловал её в шею, а потом произнёс:

– И ведь стоило только покромсать бывшего босса. Видит Бог-Император, если бы можно было, я бы сделал это ещё раз. Пусть даже бесплатно.

Агнете поморщилась.

– Мы же договаривались. Ни слова о работе.

– А о будущем можно?

А вот спрашивать, можно ли хватать Агнете за грудь, муж не стал. Агнете и слова против вставить не могла, млела. Муж слегка укусил супругу за мочку уха, из-за чего у неё вырвалось нечто среднее между вздохом и стоном.