– Я люблю тебя, ма, – прошептала Эбба.

Агнете чуть не расплакалась, а потом проговорила:

– И я тебя тоже очень люблю, золотце.

Дочка поцеловала её в щёку, а потом сказала:

– А мы сегодня в саду гуляли.

– И куда ходили?

– Мы космос смотрели.

– Тебе понравилось?

– Да! Там одна планета красная, а другая зелёная. А ещё… а ещё я звезду видела! – Эбба отстранилась и проговорила быстро: – Я её нарисовала!

Эбба побежала к своей койке, чтобы вытащить из тумбочки листок с оранжевым пятном, которое, наверное, должно было символизировать светило Ягеллонской звёздной системы – Сауле.

– Молодец. Замечательно получилось. – Агнете погладила Эббу по голове, а потом перевела взгляд на Бирну. – Что с Фритьофом? Ходила к кормилице?

– Да, но Фритьоф почти не кушал, – ответила дочка. – Вообще сегодня едва живой.

Бирна передала мальчика матери. Агнете прошла в санузел и осмотрела его. Она искала синяки или царапины. Всё-таки маленький ребёнок может и взрослого человека вывести из себя, что уж говорить о девочках, которые хотели бегать, прыгать, играть и общаться с друзьями, но точно не возиться с грудничком?

И всё-таки – ни следа. Агнете вздохнула с облегчением. Она не представляла, что нужно будет сделать, если всё-таки узнает о рукоприкладстве.

Фритьоф сегодня на самом деле даже голос не подавал. Агнете разделась, а потом играла с сыном, пока он не потянулся к груди. Сосал хорошо, проголодался. Разумеется, подобный режим питания не приведёт ни к чему хорошему, но у Агнете и мыслей не было, как же всё наладить. Главное пережить все эти месяцы до возвращения на Нагару, а там хоть не расти трава.

Агнете не заметила, как провалилась в сон, из которого её вывела Симона. Фритьоф теперь прижимался личиком к плечу подруги, а сама Агнете обнаружила себя сидящей на унитазе.

– Плохо выглядишь, Агни, – проговорила Симона. – Иди ложись спать. У меня сон чуткий, я подниму тебя, когда Фрити сиську попросит.

– Передай ребёнка Амалие. А нам поговорить надо.

Агнете надела лиф, майку, набросила на плечи рубашку. Она появилась в комнате как раз в то мгновение, когда Симоне с Амалией удалось уложить Фритьофа в кроватку так, чтобы он не заплакал. Симона кивнула своей молодой помощнице, а потом вышла вместе с Агнете в коридор.

В этом вытянутом помещении находилась сотня похожих кают, проживала почти тысяча рядовых сотрудников компании Георга Хокберга. В узкой, но протяжённой общей зоне находились небольшие торговые лавки, места для молитв всех возможных конфессий, объединённых Имперским Кредо, курилки, столы с регицидом, другими популярными играми и, наконец, просто стояли скамейки.

Агнете с Симоной присели как раз на одну такую.

– Как ты со всем этим справляешься? – спросила Агнете. – Я сейчас всё раздам и всё равно в долгах останусь. Уж и назанимал Лукас на эту проклятую землю!

Симона долго молчала. Тишина, прерываемая лишь далёкими разговорами других жильцов, затянулась на целую минуту.

– Только никому не говори, – произнесла Симона. – Ни своим детям, ни, тем более, Венсану. – Конечно.

Симона опять замолчала, а потом сказала:

– Чёрт, даже курить захотелось, а я ведь не курю. – Она улыбнулась. – Текла на нас плохо влияет.

– Как всегда.

Симона сделала глубокий вдох, а потом проговорила:

– Я встречаюсь с одним мужчиной с работы. Ничего между нами нет, мы… просто спим вместе. Он мне деньгами помогает.

– Женатый?

– Нет. Тот ещё хмырь! Нелюдимый совсем. – Симона сделала паузу, а потом продолжила: – Наблюдал за мной довольно долго, потом подошёл, так, в общем, и так, вижу, говорит, загибаешься. Ухаживать не люблю, так что давай ты – мне, я – тебе. Короче, время от времени встречаемся. Снимаем комнату в борделе на ночь. К шлюхам ходить он брезгует, а к вдовам – нет.

– Так ты ещё и не одна у него?

– Ой… неправильно выразилась. Не знаю. – Симона пожала плечами. – Вряд ли. Не так уж он и богат.

Агнете вздохнула. Симона же продолжила:

– Я вот думаю, не выйти ли снова замуж? Да только за кого?

– Завидую, – Агнете добавила быстро, – белой завистью, конечно.

– Чему?!

– Ну… ты всё ещё красива. У тебя…