– Да, верно, показывала, – прервала молчание Стелла. – Но бухгалтерия – это не математика в чистом виде. Одни и те же движения средств можно представлять по-разному, за разные периоды времени.

Мурцатто чуть не засмеялась, когда с теплотой – с теплотой! – вспомнила о Георге. Тот не любил, когда его грабили, предпочитал грабить сам.

– Хорошо, – произнесла Мурцатто. – Я сказала, вы услышали. Но! Раньше вы могли себе позволить такие потери. Меньше процента от оборота в год. Но сейчас прибыль падает, а долги растут. Дела идут всё хуже и хуже. Нужно менять управляющего, – и я не себя предлагаю на этот пост. Кого угодно, только не Фишера.

В ответ молчание, и Мурцатто пошла с козырей:

– В следующем году вы продадите Фальса, потом Келлера, наконец, этот дом. Что для вас важнее: самочувствие давнего друга семьи или ваше собственное?

Беллино посмотрел на мать. Та стиснула челюсти, но потом всё-таки кивнула. Беллино сказал:

– Ладно, с этим стоит разобраться. Но мне всё равно кажется, что злого умысла не было. Просто Антон уже слишком стар.

Мурцатто кивнула.

– Мы поедем вместе, но говорить буду я, – добавил Беллино. – Буду рад, если подыграешь и прикинешься простой девушкой, чтобы дядя Тони сильно не волновался. Он не железный.

– Боюсь, внешность меня выдаст, – ответила Мурцатто.

Стелла усмехнулась горько.

– Поехали. – Беллино поднялся из-за стола, подошёл к матери и поцеловал её в щёку. – Люблю тебя, мам.

– Ciao, bambino, – несколько безжизненно проговорила Стелла.

Мурцатто посмотрела на неё, та отвела взгляд, и Мурцатто предположила, что Стелла догадывалась о недобросовестности "друга семьи", просто не хотела в это верить.

Беллино не пользовался услугами водителя, с удовольствием водил сам. Он оставил двигатель разогреваться, забросил в топку угля и подождал в стороне, пока механизмы не начали немного вибрировать.

Беллино улыбнулся, указал на самодвижущуюся карету и произнёс:

– Прошу.

Вот вроде бы "Вербс", модель ТС-7, новинка, но всё равно транспорт на Стирии – вещь в себе. Привыкнуть к дребезгу и свисту непросто. Но одновременно Мурцатто чувствовала себя в салоне маленькой девочкой, которую привели на аттракционы.

И часа не прошло, как Беллино с Мурцатто добрался до города и офиса на окраине. С виду – ничем не примечательное сероё трёхэтажное здание. Прохожий мог подумать, что внутри – швейная мастерская или почтовое отделение, но вообще семья Форте занималась антиквариатом и продажей предметов искусства, владела сетью ломбардов.

Беллино вышел из кареты, открыл дверь со стороны Мурцатто, подал руку, помог выйти и многое-многое другое. Она успела позабыть об этикете и хороших манерах, а поэтому всегда немного краснела, наблюдая за тем, как он вьётся вокруг.

Милое ухаживание завершились только в кабинете Антона Фишера, бородатого старика в очках с настолько толстыми линзами, что выглядел он комично.

– А, Беллино, мальчик мой! Рад тебя видеть! – произнёс Антон.

– Здравствуйте, дядя Тони!

Беллино и Антон поздоровались за руку.

– А кто твоя очаровательная спутница?

– Это Манрикетта Руссо. Познакомились недавно.

– Ясно.

При взгляде на Мурцатто всё веселье Антона исчезло, уступив место подозрительности. Но всего на мгновение.

Манрикетта с Антоном обменялись приветствиями, а потом он задал само собой разумеющийся вопрос:

– Так… чем обязан?

– Послушай, дядя Тони, – начал Беллино, – тут такое дело. Мне кажется, ты допустил ошибки в документах, из-за чего мы не досчитались больших денег.

Антон откинулся на спинку кожаного кресла. Он поглядел на Беллино, потом на Мурцатто – та изучала книжную коллекцию управляющего, стоя к нему спиной – и снова на Беллино.

– Вот так и наступает старость по-настоящему. – Антон усмехнулся. – Это не тогда, когда по документам страшные цифры, а когда молодёжь начинает сомневаться в твоих силах. Брось, Беллино! Я по десять раз всё проверяю. И не только я!