– Ну, вот смотри. – Беллино подвинул к управляющему толстый журнал с копиями многочисленных бухгалтерских проводок. – Всё, что касается дел с Сивиллой, генерирует убытки. Те, кому мы даём ссуды, постоянно запаздывают с платежами, услуги частников на местах стоят в разы больше, чем по рынку вообще, у наших собственных работников фантастические счета на содержание, будто бы они только и делают, что мотаются по курортам и ресторанам.

Кровь отхлынула от лица Антона. Весёлость пропала уже не на мгновение. Он спросил каким-то низким чужим голосом:

– Мальчик мой, сколько раз я тебе говорил? Цифры – это не твоё! Не напрягайся без толку. Оставь заботу о цифрах профессионалам.

– Дядя, посмотри, пожалуйста, что я принёс. Посмотри внимательно.

Антон стиснул челюсти и открыл журнал. Его взгляд опустился на листок бумаги, где Мурцатто расписала, как правильно читать и ориентироваться в собранных материалах. Звенья одной цепи отмечены красным цветом, другой – например, зелёным, и так богатая палитра, вся радуга.

– Откуда у тебя копии? – спросил Антон.

Его губы дрожали. Он потянулся во внутренний карман пиджака, но всё никак не мог оттуда что-то выудить. Наконец вытащил футляр для очков. Мурцатто предположила, что для дали.

Она не ошиблась. Взгляд Антона стал ясным. На его виске пульсировала жилка.

– Я же – владелец, – отозвался Беллино.

Он достал из кармана ключи и показал их.

– Приезжал сюда после закрытия и делал копии нужных документов, – объяснил Беллино.

– Кто проводил аудит? – спросил Антон. – Коломбо? Шварцберг?

– Это неважно, – сказал Беллино спокойно, однако Антон взорвался:

– Ещё как важно! Ты не понимаешь, с кем мне приходится иметь дело!

Беллино чуть со стула не упал, мертвецки побледнел, и Мурцатто решила, что пора вступать в игру:

– Послушайте, господин Фишер, – проговорила она, – не пытайтесь нас запугать. Аудит проводила я. Этот журнал не единственный. Всего я оценила документацию почти за год, и если со стороны стирийских налоговиков к вам не может быть вопросов, то на Сивилле… На Сивилле вам светит если не срок, то крупный штраф.

Антон оттянул воротник рубашки, а потом и вовсе расстегнул верхнюю пуговицу.

– И кто-нибудь другой бросил бы это дело, – попробуй ещё в нынешние-то времена доберись до Сивиллы, – сказала Мурцатто. – Но мне не составит труда. Я полжизни в перелётах. Да, на это уйдёт порядочно времени, может, даже целый год, но вашей репутации конец.

Лицо Антона стало страшным, он оскалился, поглядел по сторонам, но потом… стащил с лица очки и расплакался.

– Прости… пожалуйста, прости, Беллино! – сквозь рыдания воскликнул Антон. – Но мой внук… он в долгах! Он должен очень плохим людям!

Беллино поглядел на Мурцатто, – глаза круглые. Да, в предательство тяжело поверить.

Антон упал на колени перед Беллино.

– Пожалуйста, помоги! Я старый! Слабый!

Беллино не нашёл, что ответить, зато Мурцатто знала:

– Господин Фишер, давайте без лишней драмы. И без вмешательства государства. Договоримся полюбовно. Но вам придётся отдать всё до последнего трона.

– Да как же?! Я – старый человек! Вы меня что?! На улицу вышвырнуть хотите?!

– Вы же примерный семьянин и помогали своим детям. Неужели они хотя бы не накормят?

Антон ещё долго закатывал истерики, бил себя кулаком в грудь, угрожал, снова извинялся и так по кругу, пока это не надоело даже Беллино.

– Мы уходим, старик! – бросил он напоследок. – Завтра я приеду снова и жду от тебя ответ! Дорогая, пошли отсюда! Видеть его больше не хочу!

Дорогая.

Союз с Мурцатто оказался для Беллино настолько выгодным, что Стелла не смела перечить. Ей пришлось признать, что всё-таки нашлась та женщина, которая может присмотреть за её сыном не хуже.

8

Как и ко всякому испытанию, избежать которого не получится, к родам Мурцатто готовилась очень тщательно: осваивала дыхательные практики, массаж, воспользовалась обезболивающими. Однако Бог-Император миловал.