– Не думай, что мои усилия тщетны, – услышала Ийдана. – Мои слуги ещё разнесут семена новой жизни по всей галактике, нужно просто подождать.

На тропинке показался незнакомец в тёмном балахоне с капюшоном. Он опирался на изогнутый уродливый посох, точь-в-точь как деревья вокруг. Незнакомец подошёл и навис над Ийданой. Во тьме капюшона недобрый блеск глаз, виднелся кончик носа, аккуратные усы и короткая борода вокруг рта и на подбородке.

– Ты потерялась, девочка?

– Я т-там, где надо. – Сердце бешено стучало, ладони сжаты в кулаки, но Ийдана не пятилась, хотя и начинала понимать, кто перед ней.

– Смелая… – Незнакомец усмехнулся, попытался дотронуться до Ийданы, но та отбила сморщенную руку с длинным острым когтем в сторону. – Дерзкая. Ты же знаешь, кто я такой?

– Ты – абас. Один из приближённых Сурун Тойона. – Девочка проглотила холодную слюну.

– Тогда, пожалуй, я сниму маску, – произнёс незнакомец. – Даже если ты против.

Из-под балахона со скрипом и треском выползли отростки, похожие на корни дерева, и погрузились в измученную землю. Высокая трава, стремящаяся к драгоценным камням на небе, пожухла, опала, превратилась в прах. Через несколько мгновений Ийдана стояла на пустыре перед огромным деревом с зелёными листьями-палочками, белыми цветами и розовыми плодами, которые не просто походили на человеческие головы, это они и были.

– Склонись передо мной, – произнесла с высокой ветви знакомая голова с бородкой.

– Прими мои дары, – вторила ей уродливая лопоухая голова, которая висела чуть ниже.

– Сейчас – легко, потом будет больнее, – добавила одноглазая голова и расхохоталась.

Навязчивые голоса, крики, шёпот, стоны, смех перемешивались и накатывали на Ийдану волна за волной. Она зажмурилась, заткнула уши и закрыла глаза, вспомнила то, чему учил Котар, что рассказывала Ходжун Хатуна. Ийдана подняла вокруг стену пыли, укрылась в этой завесе, а потом укатилась в сторону камнем и, наконец, вывалилась из видения.

Ийдана дрожала, плакала и размазывала слёзы по лицу. Понимание свалилось на неё мраморной колонной, многоэтажной башней, и Ийдана не могла прийти в себя, несмотря на все старания няньки.

Пожилая женщина обняла девочку, гладила её по голове и смахивала слёзы, но даже не догадывалась, что той ночью в страшном сне Ийдана повстречалась пусть и не со смертью, но с воплощением Мора.

4

После противостояния с "Амбицией" "Бритводьявол" тоже походил на яйцо, но теперь – на яйцо разбитое. В безвоздушном пространстве застыла клякса тухлого ихора и сгнивших органов с разорванной скорлупой хитинового покрова.

И всё бы ничего, но одна биоторпеда достигла цели, и на уничтожение вражеской абордажной команды отправили роту Козыря. Включая, естественно, взвод теперь уже сержанта Виктории Рёд.

Виктории эта операция сразу не понравилась.

Во-первых, формулировка "враг неизвестен" на инструктаже. Козырь знал не больше Виктории, поэтому даже не расспросить толком. Кто ещё, кроме тиранидов, может быть в тиранидской биоторпеде?

Во-вторых, численность группировки. По воспоминаниям с Мордвиги-Прайм выходило так, что биоторпеда несла в своей утробе от десяти и до сотни организмов в зависимости от подвида. На артиллерийской же палубе, куда эта торпеда угодила, трудились тысячи матросов и артиллеристов. Стоило ли их уводить и подключать к делу наёмников из-за подобных пустяков?

В-третьих, наёмники шли в бой не в обычном снаряжении, а в герметичных скафандрах, и – Боже-Император! – как же Виктория их ненавидела!

В узких проходах постоянно сталкиваешься плечами, боками с напарниками, в помещениях с низкими потолками бьёшься макушкой, а в дверной проём проходишь только боком. Нужно прослужить в скафандре не одно десятилетие, чтобы двигаться хоть сколько-нибудь ловко или же быть космическим десантником, – те, благодаря специальным имплантатам, чувствовали доспехи как вторую кожу.

Так Виктория пришла к четвёртой причине волнения, к космическому десантнику, к Котару Ва-кенну. Из-за пустяков воина-чародея от своих псайкерских дел не оторвали бы.

В итоге неутешительный вывод: на "Амбицию" прорвалась не какая-то стая тупорылых гаунтов, а что-то куда опаснее, – генокрады или даже ликторы.

При упоминании последних заныла оторванная рука. Виктория больше никогда не хотела бы встретиться с подобной тварью. Сражение с ликтором – дело совсем не для простых людей.