– Техноадепт Сера, вы обвиняетесь в государственной измене!

– Что?! – одновременно воскликнули и Вилхелм, и Сера.

Скитарий перевёл взгляд на Вилхелма и продолжил:

– Рабочая единица 6978, вы обвиняетесь в государственной измене. Не пытайтесь сопротивляться! Отдан приказ на ликвидацию в случае неповиновения.

Вслед за первым скитарием в кабинет ворвалось ещё несколько. Вилхелм даже не успел сказать "это какая-то ошибка", когда его, без протеза ноги, спихнули с кресла и схватили под руки.

Сере досталось куда больше. Она отошла к окну, вскинула руки, но церемониться скитарии не стали. Приклад ружья прорвался сквозь хлипкую защиту, Сера вскрикнула и упала.

– Не бейте её! – закричал Вилхелм.

Он попытался вырваться, но тоже получил по лицу, – хорошо хоть не прикладом, а всего лишь кулаком. Перед глазами замерцали далёкие звёзды, но Вилхелм остался в сознании. Он увидел, как с Серы сорвали красную мантию.

– Ты, предательница, больше не достойна называться членом Культа! – воскликнул скитарий и отбросил измятую и порванную одежду в угол.

Без мантии хрупкая, даже тщедушная девушка, стала ещё больше похожа на подростка. Разве что на ногах не туфли и не ботинки, обуви вообще не было. Ноги Серы – изящные хромированные протезы. Сера рыдала, а кровь из разбитой губы пачкала белую блузку.

Серу схватили за шею и рывком подняли, а потом подтолкнули ударом по спине.

– Шевелись! – приказал скитарий.

На выходе и Вилхелм, и Сера влились в вереницу других работников и их конвоиров, – всего что-то около двух десятков перепуганных людей и вдвое больше солдат Священной Шестерни. Какие-то арестованные шли сами, других, как и Вилхелма, тащили, только не потому, что те по каким-то причинам лишились протезов ног, а из-за близкого знакомства с тазерным стрекалом. Скрюченные судорогами люди ещё не пришли в себя после удара электрическим током. Кто-то пускал слюни, у других даже кровь шла изо рта.

Тем временем производство даже не думали приостанавливать. Кареты обрастали деталями, а бывшие коллеги лишь отводили взгляды от колонны.

Один из схваченных – Вилхелм не помнил точно, кажется, его звали Эмир Тер Линде, руководитель отдела продаж – вдруг вырвался вперёд и закричал что есть сил:

– Смотрите внимательно! По вам звонят колокола! Боритесь, братья! Бори…

В этот миг Эмира нагнали и начали бить дубинками. Эмир пытался сдерживаться, но раз за разом сквозь зубы всё равно вырывались приглушённые стоны. Вилхелма и остальных задержанных вывели с территории завода, заковали в наручники и усадили в крытых повозках, запряжённых лёгкими шагателями, собранными на базе старого доброго "Часового".

Наступил последний момент, чтобы попытаться воззвать к благоразумию конвоиров и объяснить им их ошибку, но один из скитариев предупредил: "Молчать! Никаких разговоров. За нарушения вы будете наказаны".

Челюсть ещё побаливала, поэтому Вилхелм решил подождать.

4

Вилхелм оказался не единственным несчастным, кого привезли в лагерь в одном нижнем белье. Однако смерть от переохлаждения бедолагам не грозила. Им выдали ношеные стёганые куртки, дырявые шерстяные штаны и старые сапоги, короче, всё то, что не жалко выбросить, если заключённые сгниют живьём.

Вилхелм пытался расспросить охрану лагеря, за что взяли конкретно его, но скитарии сохраняли молчание и ни на какие уловки не реагировали. Вилхелм схватился за голову, – в тот день Бог-Император явно был занят какими-то другими делами и не приглядывал за ним.

Делать нечего. Вилхелм вздохнул, огляделся, подобрал деревянный брусок, который из великой щедрости ему дали скитарии вместо костыля, и поковылял в тот барак, где видел Серу в последний раз.

Старое увечье, решётчатые заборы с колючей проволокой, кибермастифы и автоматические лазерные турели, отслеживающие движения, всё это не позволяло даже помыслить о побеге. Оставалось только понять, что же произошло, и ответы Вилхелм собирался получить у знакомого техноадепта.

Глядя на ряды бараков, Вилхелм решил, что их давно не использовали. Какие-то деревянные постройки уже сгнили и развалились, другие обросли мхом. То тут, то там Вилхелм видел бреши в стенах или крышах, – не дай Бог-Император, начнётся снегопад.

Люди по пути попадались разные: меньшинство – хмурые мужчины и женщины со сталью во взгляде и сжатыми в кулаки ладонями; большинство – рыдающие паникёры, которые вот-вот превратятся в лужи слёз и соплей; погрешность – молящиеся, качающиеся во все стороны, обвиняющие и хулящие невидимых собеседников, одним словом – безумцы.

А скитарии не унимались и продолжали привозить в лагерь всё новых и новых арестантов. Вдоль заборов проезжала одна колонна повозок за другой.