Капеллан Ор’ноко тоже долго изучал композицию, прежде чем начать.

Это могло показаться странным, но без силовых доспехов с костями и черепами Ор’ноко выглядел даже страшнее. Очень высокий, очень худой в сравнении с другими Ангелами Смерти. Чёрная длиннополая сутана, заложенные за спину руки обсидианового оттенка без каких-либо светлых пятен на ладонях, на лысой голове маска – Посмертный Лик Бога-Императора, аксессуар, характерный для всех воинов-монахов. Из-за череполикой маски могло показаться, что и Ор’ноко состоял в Легионе Проклятых, но, в отличие от духов возмездия, Ор’ноко не распространял свет и пламя, а, наоборот, терялся среди теней.

Он отошёл от алтаря и спустился к собравшимся космическим десантникам. Скамьи для прихожан не рассчитаны на сверхлюдей, они не выдержали бы даже одного такого исполина, – тогда как собралось почти три десятка, – а поэтому мебель сдвинули в сторону.

Ор’ноко осмотрел незнакомых ему воинов.

Большинство – подростки. Не у всех усы с бородой начали расти, зато тела неестественно огромные и больше подходили полубогам: увитые мышцами руки и ноги, широкие плечи, огромные грудные клетки, вмещающие множество биоимплантатов. Говорят, Ангелы Смерти не ведают страха, но при виде Ор’ноко некоторые молодые Странники сделали шаг назад, дрогнули зажжённые свечи в ладонях.

За молодыми людьми держались бойцы постарше. У этих десантников во взгляде не страх, только настороженность. Они уже встречались с кем-то и чем-то куда страшнее капеллана, и на их телах остались уродливые отметины: глубокие рубцы, искусственные руки и ноги, глаза и уши.

Наконец позади всех держались умудрённые опытом и обезображенные войной ветераны: Саламандры, Авраам, Давид и… Сава.

Нет, старый чернокнижник не задымился, стоило ему сделать шаг в святом месте. Он сгорбился, навалившись на витой посох с навершием в виде раскрытого ока, но ничем неприязнь к чуждым ему символам или плохое самочувствие не выдавал.

Ор’ноко остановился за пару шагов от Савы, сотворил знамение аквилы, слегка поклонился, а потом произнёс:

– Не ожидал встретить вас здесь.

Сава хмыкнул и отозвался:

– Не знаю, что обо мне писал наш общий друг, – Сава указал посохом в сторону Котара, – но я, мой капитул, мы все служим Богу-Императору.

– Капитул?

Оба собеседника в масках, прочесть что-то на лицах невозможно, оставалось только вслушиваться и пытаться уловить что-нибудь в голосе.

Ни от меня, ни от Савы не скрылась лёгкая насмешка.

– Согласен, – кивнул Сава, – пока не впечатляет, но у меня большие планы. А главное – есть возможности их осуществить.

Ор’ноко помолчал немного, а потом сказал:

– Прошу прощения. Я борюсь с непозволительными чувствами, но иногда они прорываются.

– Ничего страшного, – проговорил Сава. – В вашем возрасте это естественно, брат-капеллан. Вот, например, Авраам всех и вся уже переборол, никого и ничего не стыдится, не так ли?

Авраам ухмыльнулся и ответил:

– Никаких мук совести. Гармония.

Ор’ноко никак не отреагировал на эти слова, но я бы поставил всё имущество и средства на то, что там, под маской, зловещая ухмылка, ничего хорошего собеседникам не предвещающая. Он спросил спустя несколько мгновений:

– Знаете ли вы молитвы и литании?

– Я – нет, – ответил Сава без всяких пауз, словно бы ждал этот вопрос. – Пустынные Странники – светский капитул. Но! Почти все присутствующие воспитывались в религиозных семьях, почитали и почитают Бога-Императора или Бога-Машину. Я не стирал им память, не проводил глубокую гипнотическую обработку, они должны знать.

Ор’ноко ещё немного постоял молча, буравя собеседника взглядом. Могло возникнуть ложное впечатление, что капеллан недостаточно умён и вообще медлителен, но… Просто дело необычное, и Ор’ноко нужно было действовать взвешенно, а не так, как это принято у ортодоксальных фанатиков, не терпящих и самого безобидного отклонения от священного писания.

Ор’ноко смотрел. Ор’ноко запоминал. Ор’ноко анализировал, составлял в уме доклад магистру.

Он отвернулся от Савы и повторил вопрос, но обратился уже ко всем присутствующим:

– Знаете ли вы молитвы и литании?

Нестройным хором космические десантники успокоили капеллана и развеяли некоторые его сомнения.

– Тогда, – проговорил Ор’ноко, – предлагаю начать с поминальной службы. Наши павшие братья не будут забыты. Они исполнили свой долг, а мы должны выполнить свой.

Ор’ноко поднялся к алтарю, кивнул органисту, потом храмовому священнику, который руководил детским хором, и приступил: