– Благословен будь Бог-Император наш всегда, ныне и присно, и во веки веков!

Храмовый священник, а следом за ним и все присутствующие отозвались:

– Аминь!

Ор’ноко продолжал:

– Боже-Император! Повелитель земель и звёзд, Спаситель и Смерть, Святой и Огонь, единственный и последний! Будь милостив к рабам своим, пролившим кровь и сложившим головы во славу Твою!

Органист прикоснулся к клавишам, а дети из хора затянули хвалебную песнь, и настолько пронзительным получилось выступление, что выпрямились и приосанились не только верующие, но и те, кто относился к культу Бога-Императора без должного почтения.

Магистр Сава – не исключение. Как и всякий воин, он уважал силу, а во время службы Ор’ноко разве что молнии не били в каменные плиты под ноги космическим десантникам. Капеллан читал молитвы с жаром: обвинял и миловал, взывал и утешал, перевоплотился в Повелителя, и даже прожжённые ветераны, вроде Авраама или Котара, почувствовали, как мурашки бегут по спине.

Однако… когда Ор’ноко закончил и предложил собравшимся исповедаться, то дождался не всех.

Ни один псайкер так и не зашёл в исповедальню.

5

В арсенале Корд первым делом направился не к оружию и доспехам Пустынных Странников, а к полуразобранным имперским рыцарям и к запчастям для этих воистину разрушительных машин.

Главы арсенала, повелителя всех производств и техники на корабле, магоса Децимоса, на месте не оказалось, но встреченные по пути рабочие, адепты и жрецы сотворяли знамение аквилы или приветствовали гостей иными знаками. Они получили приказ не препятствовать инспекции.

Сначала Корд не обращал на приветствия внимания, за него это делал Котар, но потом спохватился и даже кланялся мастерам.

На ногах Корда широкие брюки, но обуви не было, поэтому особо внимательные представители техножречества могли оценить аугметику, покинувшую кузни капитула Саламандр.

Кроме описанной выше одежды, Корд облачился в чёрную майку, поверх – жилет из кожи ноктюрнских ящеров, украшенный их же костями. Я не солгу, если назову этого молодого воина щеголем. На шее ожерелье из когтей и клыков разнообразных хищных тварей, на мускулистых руках золотые браслеты, могучие плечи вытатуированы белыми чернилами – узоры складывались в изображения драконьих голов.

Корд некоторое время изучал разобранных имперских рыцарей, а потом повернулся к Котару и проговорил, указав большим пальцем на заинтересовавшие его экспонаты:

– Этого не было в отчётах.

– Магистр дал вам мои письма?

– Нет, только краткую выжимку.

Котар развёл руками и отозвался:

– Фактически у Хокберга нет рыцарей, вот магистр и не предупредил.

– А будут?

– Возможно. Здешний главный техножрец близок к созданию духа для подобных машин, а необходимого железа, как видишь, полно.

И это правда. За годы междоусобиц в арсенале скопилось множество образцов, снятых как со своей, так и с чужой техники. На некоторых даже сохранились гербы тех Вольных Клинков, кто не пережил встречи с войском Георга Хокберга. Единороги и медведи, букеты цветов и холодного оружия, всё это однажды закрасят, чтобы на обшивке остался только геральдический ястреб со скипетром в когтях и девизом "Non terrae plus ultra!"

– Было бы ещё кого посадить на стальных скакунов… – проговорил Корд.

Котар обхватил челюсть и ответил чуть погодя:

– Вроде бы на Нагаре до сих пор проживает парочка пилотов компании. Хокбергу не удалось завлечь их обратно, но он может быть очень убедительным и далеко не всегда принимает отказ.

Корд кивнул и произнёс:

– Отмечу в докладе. Но, сдаётся мне, это дело даже не ближайшего десятилетия.

– Скорее всего.

Корд переглянулся, осмотрел огромный зал арсенала и заметил следующую остановку их с Котаром экскурсии.

– Ну, – Корд подмигнул и улыбнулся, – давай показывай своё добро.

Они направились к станциям техобслуживания, где в стойках на толстых цепях висели силовые доспехи. Самый крупный образец – тактические доспехи дредноута или, как её ещё называют, терминаторская броня. Обшивка, благодаря дополнительным лепесткам адамантия, походила на драконью чешую, сзади же висел плащ, напоминающий перепончатые крылья.