Смех не демона, а магистра Савы.

– Двое уже покинули наше маленькое соревнование. Неужели ты думал, что я буду сидеть сложа руки? Тот третий невероятно скучный. Победа над ним не принесёт никакого удовольствия и вряд ли впечатлит богов.

Котар открыл глаза.

Неумирающий исчез. Исчез тронный зал, флагман, космос вокруг. Всё вокруг залило ослепительным сиянием, и даже Котару – Ангелу Смерти, колдуну и чернокнижнику, отмеченному проклятьем – пришлось зажмуриться.

Котар добрался до конца Горящей Тропы, но совсем не так, как он это представлял.

Он… они, – Котар заметил боевых братьев поблизости, – оказались внутри рукотворной звезды, выжили в эпицентре не ядерного взрыва, а кое-чего куда более разрушительного.

Котар протянул руку, чтобы прикоснуться к стене огня температурой в десятки тысяч градусов, когда сияние прекратилось, – вокруг раскинулось знакомое холодное море звёзд с кладбищем погибших кораблей и мирами, застывшими на краю пропасти.

Магистр Сава – не просто голос, не призрак или псионическая проекция, он был здесь собственной персоной, перенёсся на флагман за мгновение до взрыва и накрыл десантников куполом чистой энергии имматериума. Оставил в сознании только Котара, чтобы никто другой не увидел порочные символы, нанесённые на его доспехи.

Котар ещё раз прогнал в уме услышанное и только потом отозвался:

– Если вы считаете, что сможете обмануть богов ещё раз, то ошибаетесь. Они играют с ва… с нами.

– Я тоже стану Богом. – Сава посмеялся. – Или ты. Будущее такое… иллюзорное и хрупкое.

– Мы станем рабами, – ответил Котар. – И это точно.

– Ты – возможно. Уже сдался, хотел уйти в смерть, не так ли?

Котар не ответил. Спорить не было смысла. Он сосредоточился на том, что происходит.

А происходило нечто по-настоящему прекрасное, и Котар хотел бы поделиться этим с братьями, но те провалились в Красный Сон уже достаточно глубоко.

Взрыв плазменной бомбы в самом сердце вражеского корабля вызвал ещё несколько вторичных взрывов поменьше. Небольшая группа смельчаков совершила то, с чем не справилась громадная эскадра из почти что пятидесяти кораблей. Гибельный полумесяц флагмана ломался, разваливался на две более-менее равные части и вихрь обломков поменьше.

Эскадра защитников Отарио тут же пришла в движение. Наступила пора проверить, прав ли был командор Ярадж, когда решился на самоубийственное задание с околонулевыми шансами на успех.

Дальняя артиллерия запустила в ближайший крейсер некронов плазменные снаряды. Крейсер не погиб, но только он один и двинулся на сближение с теми, кто его атаковал. Остальные корабли некронов возвращались к заданию, которое получили ещё до столкновения с имперским флотом – к бомбардировке Отарио-II. Никакой разум более их не контролировал, а предсказуемость и отсутствие хоть какого-либо управления – прямой путь к поражению.

– И всё же я не могу не отметить вашу самоотверженность, – передал Сава по воксу. – Следил за вами, и ваши действия напомнили мне о старых-добрых временах, когда казалось, что вся вселенная под пятой Ангела Смерти.

И снова Котар промолчал, но всё-таки кивнул.

Было лестно, чего греха таить. Ещё бы не так больно и выматывающе, но и на том спасибо.

Котар закрыл глаза и сам погрузился в стазис, чтобы очнуться в госпитале "Амбиции" или ещё где, пусть даже не под опекой Серы. Только бы подальше от всей этой крови, войны и смерти.

13

"Громовой Ястреб" пронёсся над высокими волнами холодного моря и отправился туда, где обитали такие же холодные люди.

Орланкур – мир сектора Утремер, месяцы пути из Отарио, и всё же капеллан Эллагор предпочёл тут же вернуться на родину, как только завершилась скоротечная, но такая кровопролитная война с некронами. Победа не принесла чувства удовлетворения, а вызвала только предчувствие беды.