Ураганный ветер можно было ощутить даже за прочной обшивкой челнока, машину трясло. Не самое лучшее время, чтобы летать, тем более пытаться добраться до крепости-монастыря.

Если бы Эллагор поднялся в кабину пилотов, то увидел бы не только капли на бронестекле, но и линию фьордов на горизонте, что могла показаться бесконечной. Вспышки молний подсвечивали строгие очертания отвесных скал и узких заливов, глубоко врезавшихся в сушу. Водная стихия буйствовала, пыталась расширить владения, расшатать камень, но эти укрепления сдерживали подобную ярость тысячи лет. Они бы выдержали даже орбитальную бомбардировку, если бы кто-нибудь посмел напасть на родной мир капитула космических десантников. Именно поэтому крепость-монастырь находился не на поверхности Орланкура, а в его глубинах.

"Громовой Ястреб" сбросил скорость, скрылся от буйных ветров в заливе, передал управление операторам на поверхности. Не прошло много времени перед тем, как они приземлили челнок на посадочную площадку, вырубленную в скале.

Первым с рампы спустился Эллагор, за ним Лессер, ещё несколько младших офицеров, переживших бойню. Последними двигались сервиторы-носильщики, которые удерживали сундуки с дарами и трофеями: наградным оружием, генетическим семенем и, конечно же, с договорами. Рыцари Некоронованные, как, в принципе, почти все фракции Империума ничего не делали за так.

Встречающие слуги дрожали из-за холодного ливня, но Эллагор не удостоил их и взглядом, прошёл мимо, направившись к господину.

Делегация прошествовала по космодрому, мимо оружейных залов, храмов и мест, где Рыцари Некоронованные хранили трофеи. Они добрались до сердца крепости-монастыря, когда безрукий и безногий мажордом-сервитор, встроенный во врата, окинул гостей взглядом воспалённых глаз и проговорил:

– Вы опоздали. Повелитель вышел. Велел искать его на побережье или на кладбище.

Створки врат не шелохнулись. Эллагору и остальным десантникам предстояло сделать круг, вернуться обратной дорогой, чтобы подняться на поверхность. Ещё не наказание, но знак, что магистр не в духе, что он недоволен.

По череполикой маске Эллагора не сказать, что он почувствовал в тот миг. Предположу, что ничего. Эллагор исполнил долг Рыцаря, а у сильных мира сего свои причуды, к которым нужно просто привыкнуть.

К тому времени, как они вновь оказались под серым небом Орланкура, буря утихла. Ни грома, ни молний, только мерзкий моросящий дождь. На линзах визора влажные дорожки от капель, но они никак не мешали Эллагору ориентироваться.

Десантники взобрались по крутой лестнице, а капеллан задержался, чтобы понаблюдать за тем, как с подобным испытанием справятся безмозглые сервиторы. Предчувствия не обманули, – последний поскользнулся на влажных ступенях, выронил груз, но Эллагор тут же его подхватил.

Сервитор наверняка переломал себе кости, тихо стонал, пытался подняться, но тщетно. Эллагор вызвал дежурного техножреца, и на этом забота о человекоподобном конструкте закончилась. Спустя минуту капеллан о сервиторе и не вспоминал.

Перед высадкой десантники обновили клятвы, привели в порядок оружие и доспехи, прикрепили печати чистоты только для того, чтобы перепачкаться чуть ли не по пояс. Пока они добрались до выложенной камнями дорожки на кладбище, никакого лоска и не осталось.

Своих героев Рыцари Некоронованные не зарывали в землю, не сжигали, чтобы развеять прах над морем, не сохраняли где-нибудь в подземных криптах. Их укладывали в каменные саркофаги на плоских горных вершинах под сиянием звёзд. Если у героев оставались руки, в них зажимали рукоять меча. В вечное странствие, которое могло завершиться только с началом Последней Битвы, павшие отправлялись лишь с самыми важными вещами, без слуг и наложниц, как принято в некоторых других капитулах.

Какие-то саркофаги настолько древние, что уже рассыпались, несмотря на уход. Мощи героев, напротив, нетленны. По разрешению Реклюзиума их иногда изымали для изготовления оберегов, украшения оружия и доспехов.

Вдалеке показалась мрачная фигура в тёмном плаще и низко надвинутом капюшоне. На виду только кончик длинного прямого носа, тонкие губы, челюсть, покрытая седой щетиной. Мрачная фигура положила руку на крышку саркофага с выгравированным изображением упокоившегося воителя на стенках.