Сера связывала это с тем, что лицо мужчины когда-то собирали по клочкам, и с такой физиономией невозможно было изобразить хоть какую-нибудь эмоцию. А ещё это бельмо в левом глазу…

Сера повела плечами.

– Да… – пропищала она, тут же прочистила горло и попыталась громче и твёрже, – я умею говорить. Просто для меня тут всё новое. Я ещё не привыкла.

Сера натянуто улыбнулась, но натолкнулась взглядом на хищные ухмылки почти всех людей, кроме изуродованного хмыря. Тот просто отрезал от кровоточащего стейка кусочек и отправил в рот, запив пивом.

Сера вознесла хвалу Богу-Машине, когда собеседники отвлеклись, наконец, и стали расспрашивать не её, а Вилхелма. Чтобы не выделяться, Сера заказала себе то же, что и остальные, а потом ковыряла ножом резиновое мясо и гипнотизировала высокий стакан c бледно-жёлтым пивом и пышной пенной шапкой.

Знакомые Вилхелма не стеснялись рассматривать Серу, а вот она боялась встретиться с ними взглядом. Она заметила одну схожую черту у них, не только у того, самого страшного. Глаза завсегдатаев "Cantin’ы" напоминали самые простые протезы для малоимущих, то есть не аугметику, которая повторяла бы все функции органа, а всего лишь декоративную игрушку из стекла или акрила. Завсегдатый "Cantin’ы" мог смеяться, мог плакать, мог говорить спокойно или с задором, но взгляд его не менялся. В этом месте было даже хуже, чем в концлагере. Серу окружали ожившие мертвецы.

– Слушай, Сера, – к девушке обратился болезненного вида мужчина с плешивой головой и искусственными ладонями. – Ты ж техноадепт?

– Да.

Сера сильнее сжала вилку с ножом.

– У меня что-то нога барахлит последнее время. – Доходяга похлопал себя по правой штанине.

Судя по звону, там на самом деле было что-то металлическое.

– Не посмотришь? – спросил он.

– Конечно, я обязательно вам помогу. Но лучше, наверное, где-нибудь в другом месте, – протараторила Сера. – В госпитале, например. Там светло, инструменты…

– До больнички я не доковыляю. – Доходяга покачал головой и улыбнулся. – Давай в туалете.

Сера вздрогнула и повернулась к Вилхелму. Тот хмыкнул и отозвался:

– Этот неисправимый романтик просто ждёт случая, когда ты окажешься перед ним на коленях. Потом "да ладно, да что ты" и "ты мне сразу понравилась", а следом… ну…

– Эй! – воскликнул доходяга.

Он ткнул указательным пальцем в Вилхелма и продолжил:

– Все мои финты так раскроешь!

Вилхелм усмехнулся, смял салфетку и бросил в собеседника.

Сера же больше не могла здесь находиться. Она побежала в туалет, едва успев заскочить в кабинку и поднять крышку. Резиновое мясо и кислое пиво отправились туда, где им самое место. Чуть позже к ним добавились ещё и желудочные соки.

Серу трясло.

Нет, такого точно не было в приключенческих романах. Эти мужчины не напоминали Густаво Ди Адольфо, а женщины не стоили и мизинца Манрикетты Мурцатто.

Обнимая унитаз, Сера услышала разговор двух женщин, которые, судя по журчанию и всплескам, умывались у раковин.

– Что это тебя так перекосило?

– Да Дэн… ёбнулся уже.

– Что опять?

– Вчера развлекались… Я уже вот-вот почти кончила, а он как начал мне по спине стучать, долбоёб, так я чуть не померла! Разворачиваюсь, а у него взгляд стеклянный. Ну всё, думаю, хана.

– И?

– Я даже одеваться не стала. Выскочила из каюты, но он меня догнал, повалил, я ударилась головой и отключилась.

– Нихуя себе.

– Ты ещё не дослушала! Дэн сегодня пришёл, на коленях извинялся, а потом… потом замуж позвал! Я же говорю – совсем с ума сошёл!

Сера больше и слушать не хотела. Она выбежала из туалета, направилась к выходу, чтобы поскорее добраться до общежития, выделённого беженцам со Стирии.

Вилхелм нагнал её, схватил за руку, прижал к груди и завёл за угол "Cantin’ы", где уже Сера сначала ударила его несколько раз, потом разрыдалась и проговорила:

– От-отпусти. Отпусти меня!

Вилхелм выпустил Серу и поднял уже свои руки вверх, "сдавшись".

– Они ужасны! – воскликнула Сера.

Вилхелм кивнул:

– Это так. Бедовый и пропащий народ.

– Я не хочу быть здесь!