Котар ничего не ответил, не допустил даже мысли, которую смог бы уловить его невидимый, но вечно бдительный спутник.

Рыцари возвращались туда, откуда совсем недавно ушли, но уже не узнали это место. Кто-то вспомнил о Священном Лесе круутов, потому что примерно такая же зона появилась теперь и на "Пентакле" чуть ли не в одночасье.

Правда, с одним важным отличием, от которого нельзя просто так отмахнуться. Здешней роще не нужны были защитники. Она сама прекрасно защищалась.

Стоило только сделать шаг по мху и грибам, которые скрыли под собой металл, как в воздух поднимались ядовитые миазмы. Высокая трава с острыми листьями тянулась к тем, кто посмел войти в Сад Нургла, рвала сюрко и знамёна. Лианы, точно настоящие змеи, подёргивались, ползли накатывающими и отступающими волнами, чтобы вцепиться в сабатоны или вовсе оплести воина целиком. Громадные цветки так и норовили опустить ловушку, образованную секущими листьями так, чтобы схватить зазевавшихся чудовищными клыками.

Чего только не видели воины Бога-Императора, пока шли к Вратам Хаоса!

Например, ульи, собранные из гниющих тел. В их сотах накапливались самые страшные яды, которыми когда-либо травились существа всех цивилизаций галактики. Они видели спокойные пруды, которые могли обмануть кого угодно, но только не Ангелов Смерти. Там, под мутной толщей воды добычу ждала сама Жадность, пасть которой могла поглотить всё и вся. На манифестацию пока что не явился Князь Велай, но здесь хватало человекоподобных деревьев, уродцев, изогнувшихся в непереносимых муках. Варп плавил тела и придавал им новые фантасмагорические формы.

– Бог-Император! – воскликнул капеллан Эллагор. – Да обрушится свет Твой на безобразие мира сего! Да предстанет оно перед взором Твоим, и да сгорит под этим взором!

Магистр Нуоберон крикнул:

– Покажись, еретик! Хватит прятаться!

В ответ прозвучал голос, который раздавался отовсюду. Магистр Сава стал водой и воздухом, огнём и землёй, жизнью, смертью, тёмной душой проклятого места.

– Да будет так. Но я приду не один.

Как по знаку свыше, хищные джунгли ожили. Из гнилых ульев показались демонические насёкомые, из прудов выпрыгнули жабы с такими огромными пастями, которыми без труда пережевали бы и космического десантника. Мухоловки выхватывали Рыцарей из строя, и тем приходилось бороться за жизнь против этих сдавливающих органических капканов. Меж деревьев замелькали силуэты чумоносцев и мелких пакостников – нурглингов. Сами деревья втягивали корни и сходили с места, чтобы накинуться на отряд Рыцарей.

Все силы магистра Нуоберона – около пяти десятков десантников и ещё столько же абордажников – против сомна страшилищ из глубин Моря Душ.

Котар вытянул фламберг в сторону демонической чащи и послал вперёд пламя Имматериума. Нурглинги завопили, забились в агонии, но уже совсем скоро затихли, поглощённые инородной стихией изменения. Чумоносцы выдерживали такое воздействие дольше. Котар подался вперёд, а потом раскручивал меч, чтобы никого к себе не подпустить и изрубить на мелкие кусочки тех, кто всё-таки попробует приблизиться.

Таких было много.

Демоны Нургла чувствовали природу силы что Котара, что его оружия и не могли больше держать себя в руках. Они брызгали отравленной слюной, потрясали перемазанным ядами оружием, насылали все проклятья и погибели на голову Котара.

Котар отвечал им проклятиями встречными, а ещё неустанно поднимал и опускал фламберг, расчленяя нечистых, разрубая их пополам, оставляя чудовищам чудовищные же раны. Он тоже переполнился яростью к врагам всего живого – вокруг начали расходиться стены синего пламени.

Рассыпая сгнившие листья и жуков-короедов, к Котару медленно, но верно подбиралось демоническое дерево. Корнями и ветвями оно попыталось охватить воина-чародея по рукам и ногам, и это у демона почти получилось, но Котар пришёл в сад не один.

Сначала в гиганта попали из плазменной пушки, потом пара Рыцарей с огнемётами подпалила дерево полыхающим прометием так, что оно взвыло и бросилось прочь, но не на тех, кто посмел топтать здешнюю землю без разрешения, а в поисках воды. Чудище ещё не знало, что прометий горит и там тоже.