Олег наблюдал за этим с интересом. Это не было похоже на «магию» в его понимании – никаких вспышек, заклинаний или видимых эффектов. Но это было и не просто приготовление лекарств. Это было… взаимодействие. Диалог с травами, с камнями, с местом. Она не просто использовала их, она общалась с ними, была частью единого целого. Он вспомнил слова Марфы: «Быть не только источником, но и проводником». Кажется, Ярина это умела. Её сила была не в том, чтобы менять мир, а в том, чтобы слушать его и помогать ему исцелять самого себя – и других.

Он почувствовал себя ещё более неуклюжим и чужим. Его «искра», его способность звать молнии – всё это было грубым, разрушительным, неуправляемым по сравнению с тихой, гармоничной силой Ярины.

— Я могу чем-то помочь? — спросил он, когда закончил есть. — Воды принести? Дров?

Ярина улыбнулась.— Спасибо, Олег. Вода пока есть, я утром набрала. А дрова… если не трудно, можешь принести немного сушняка из того запаса, что у входа сложен. Только осторожно. Не напрягайся слишком.

Олег кивнул и поднялся. Ноги держали его увереннее. Он подошёл к выходу из пещеры, где под навесом скалы действительно была аккуратно сложена поленница сухих веток и небольших поленьев. Он взял небольшую охапку – ровно столько, чтобы не перегружать себя – и принёс к очагу.

— Спасибо, — снова улыбнулась Ярина.

Ворон всё это время молча наблюдал за ним. Его взгляд был непроницаемым. Когда Олег снова сел на своё место, Ворон неожиданно заговорил, обращаясь к нему:— Ты… неплохо шину смастерил. Для пришлого. Быстро сообразил.

Это была не похвала, но и не сарказм. Просто констатация факта. Но от Ворона даже это прозвучало почти как комплимент.— Учился когда-то, — пожал плечами Олег. — Первая помощь.

— Полезный навык, — коротко заметил Ворон и снова замолчал, отвернувшись к стене.

Неловкость немного рассеялась. Кажется, лёд между ними тронулся. Не растаял, но хотя бы перестал быть монолитной глыбой. Олег чувствовал себя немного увереннее. Он не просто беспомощный пациент или подозрительный чужак. Он мог быть полезен. И его оценили. Пусть и так сдержанно.

Он решил не терять времени и попробовать применить то, чему учился. Он снова закрыл глаза и сосредоточился на тихой вибрации долины, на спокойствии, исходящем от этого места. Он попытался почувствовать не только воду озера, но и энергию самой пещеры, камней, очага, трав на полках. Всё вокруг было живым, всё тихо «пело» на свой лад. Он просто слушал, не пытаясь вмешаться, позволяя этим тихим мелодиям наполнять себя. Это было сложно – ум постоянно отвлекался на посторонние мысли, на присутствие Ярины и Ворона, на воспоминания о молнии и Железном Звере. Но он упорно возвращал своё внимание к тихому слушанию. Шаг за шагом.

Дни в хижине Ярины текли размеренно и тихо. Ворон медленно поправлялся. Боль понемногу отступала под действием трав и мазей Ярины, но нога всё ещё требовала полного покоя. Он проводил большую часть времени лёжа, молча глядя в потолок пещеры или изредка перебрасываясь короткими фразами с Яриной о её травах или о погоде. К Олегу он по-прежнему обращался редко, но былая враждебность исчезла, сменившись скорее угрюмой сдержанностью и наблюдательностью.

Ярина была постоянно занята – ухаживала за Вороном, перебирала и сушила травы, готовила отвары и мази, поддерживала огонь в очаге. Но её присутствие не было суетливым. Она двигалась плавно, говорила тихо, и вся её фигура излучала спокойствие и гармонию. Олег часто наблюдал за ней, пытаясь понять секрет её внутренней тишины и связи с миром.

Сам Олег использовал это вынужденное бездействие для отдыха и практики. Он больше не ходил к Омутам – было неудобно оставлять Ярину одну с раненым Вороном, да и его собственное обучение сейчас заключалось не столько в контакте с водой, сколько во внутреннем слушании и попытках восстановить и стабилизировать свою «искру».

Он много времени проводил сидя у очага или на своей лежанке, пытаясь погрузиться в то состояние тихого слушания, которое открылось ему у озера. Он учился чувствовать энергию места, тепло камней, жизнь растений. Он заметил, что камень-оберег, который дала ему Марфа, действительно помогает – когда он держал его в руке или просто ощущал его тепло в кармане, его внутренняя «искра» становилась ровнее, спокойнее, меньше реагировала на внешние раздражители или тревожные мысли.

Иногда, когда Ворон спал, а Ярина была занята своими травами, они тихо разговаривали. Олег рассказывал немного о своём мире – не о технологиях или политике, а о природе, о том, как люди там относятся к ней, о проблемах экологии, о которых он теперь думал с новой остротой. Ярина слушала внимательно, задавала вопросы, её серые глаза отражали и любопытство, и печаль. Она рассказывала ему о травах долины, об их свойствах – не только лечебных, но и… магических? Она говорила о духах растений, о том, как важно просить у них разрешения, прежде чем сорвать лист или корень, как благодарить землю за её дары. Для Олега-физика это звучало странно, но он слушал без скепсиса. Он видел, как это работает у неё, видел её гармонию с миром, и понимал, что здесь действуют свои законы, которые ему ещё предстоит постичь.

Однажды вечером, когда Ворон уже спал, а они с Яриной сидели у тихо потрескивающего очага, Олег решился задать вопрос, который его мучил.— Ярина… Ворон сказал… что моя сила могла привлечь сюда беду. Тех, кому она интересна. Кто это может быть? Кроме Железных Зверей?

Ярина на мгновение замерла, её взгляд стал серьёзным. Она помолчала, глядя в огонь, потом тихо ответила:— Есть… разные силы в этом мире, Олег. Не только те, что служат лесу и свету. Есть и те, кто ищет мощи ради самой мощи. Кто хочет подчинять, а не слушать. Кто берёт силой то, что не даётся по-доброму. Жрецы Тёмных Богов, колдуны, отринувшие законы равновесия, сущности из-за Грани… Они чутки к большим всплескам силы. Особенно к такой необузданной и яркой, как твоя гроза. Она для них – как маяк во тьме.