— Что? — шёпотом спросил Олег, вглядываясь в тени между деревьями.

— Движение, — ответил Ворон, его голос был низким, как рык. — Не зверь. Что-то… скользкое.

Олег напрягся, пытаясь уловить искрой хоть что-то. Она дрогнула, но не дала чёткого ответа — только лёгкое покалывание, как статический заряд. Он посмотрел туда, куда указывал Ворон, но видел только листву и корни. И всё же что-то было не так — воздух стал тяжелее, как будто кто-то дышал им в затылок.

Ярина шагнула ближе, её посох упёрся в землю. Она шепнула что-то, и бусины на её обереге слабо засветились, как звёзды в дымке. Тени в зарослях шевельнулись — не резко, а медленно, как вода, текущая подо льдом. Олег почувствовал, как его искра откликнулась, но не страхом, а любопытством, как будто она узнала что-то знакомое.

— Это не слуга, — сказала Ярина тихо. — Это… отголосок. Его тень, но не он сам.

— Чернобог? — спросил Олег, его голос сорвался.

— Его воля, — ответила она. — Он знает, что мы идём. Это предупреждение.

Ворон сплюнул, его рука легла на рукоять меча.

— Пусть предупреждает, — буркнул он. — Если полезет, порублю на куски, тень или не тень.

Ярина посмотрела на него с укором, но промолчала. Тени в зарослях замерли, а затем медленно растворились, как дым. Воздух стал легче, но гул, что Олег слышал утром, вернулся — слабый, далёкий, но настойчивый. Его искра дрогнула сильнее, и на этот раз он уловил не образ, а чувство — тьма, что движется, как река, но не к ним, а параллельно, как будто следит.

— Идём, — сказала Ярина, её голос был твёрдым. — Нельзя останавливаться. Он хочет, чтобы мы боялись.

Олег кивнул, хотя страх всё ещё цеплялся за рёбра. Он посмотрел на тропу, на реку впереди. Глубокий Лес ждал их, и с каждым шагом он чувствовал, как его искра становится громче, как будто готовилась к чему-то. Он не знал, к чему, но знал одно — назад пути нет.

Они двинулись дальше, их шаги отдавались в тишине, как удары сердца. Лес смотрел, слушал, и где-то в его глубине Чернобог плёл свою сеть, готовя новый ход.

Солнце клонилось к западу, его свет дробился в кронах, оставляя на тропе длинные тени, что двигались, как живые. Группа шла вдоль реки, чьё течение теперь было медленным, почти ленивым, но Олег не доверял этой спокойной воде — вчера она дёргалась, словно предупреждала о чём-то. Его посох постукивал по земле, синхронно с шагами Ярины, которая вела их вперёд. Её взгляд то и дело скользил по зарослям, а рука сжимала узел с амулетами, как будто она ждала удара. Ворон ковылял позади, его меч звякал о камни, а дыхание было тяжёлым, но он не жаловался — только изредка бросал колкие взгляды на Олега, как будто проверяя, не сдастся ли тот первым.

Искра Олега была всё ещё слабой, но он чувствовал её лучше, чем утром. Она не горела, а текла, как тонкий ручей, и оберег на запястье с синим камнем помогал её слышать — не чётко, а как эхо, что становится громче с каждым шагом. Он пытался задать ей вопросы, как учил себя: «Что ты видишь? Куда мы идём?» Но ответы были смутными — образы воды, тени, света, что пробивается сквозь мрак. Это было неясно, но он чувствовал, что искра хочет говорить, и это придавало сил.

Река рядом журчала, но её звук был неправильным — не плавным, а с паузами, как будто что-то мешало течению. Олег остановился, вглядываясь в воду. На поверхности мелькали блики, но в глубине он заметил тень — не рыбу, не ветку, а что-то длинное, скользкое, что двигалось против течения. Его искра дрогнула, и оберег стал горячим, почти обжигая кожу.

— Ярина, — позвал он тихо, не отводя глаз от реки. — Посмотри.

Она подошла, её посох упёрся в землю. Ворон тоже остановился, его рука легла на рукоять меча, несмотря на боль в плече. Ярина прищурилась, вглядываясь в воду, и её лицо стало серьёзнее.

— Это не рыба, — сказала она, её голос был низким, как шёпот леса. — Это… отражение. Его силы.

— Чернобога? — спросил Олег, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— Его воли, — уточнила она. — Глубокий Лес близко. Его тень уже здесь, в воде, в воздухе. Он знает, что мы идём.

Ворон сплюнул, его взгляд был острым, как лезвие.

— Пусть знает, — буркнул он. — Если эта тень полезет, я её разрублю. Хватит болтать, идём.

Ярина посмотрела на него с укором, но не стала спорить. Она повернулась к Олегу, её глаза были тревожными, но твёрдыми.

— Будь осторожен, — сказала она. — Твоя искра… она как маяк. Чем ближе мы к лесу, тем громче она для него.

Олег кивнул, сжимая посох. Он чувствовал это — искра была не просто тёплой, она пульсировала, как будто отвечала на что-то в реке, в тенях, в самом лесу. Он вспомнил слова вестника: «Буря идёт». Это была не просто угроза — это была правда. И его искра была частью этой бури, хотел он того или нет.

Они двинулись дальше, но Олег не мог отвести взгляд от реки. Тень в воде исчезла, но её присутствие осталось — как запах дыма после костра. Он пытался сосредоточиться на искре, на её голосе, но она была слишком смутной, как радиопомехи. Он коснулся оберега, чувствуя, как камень успокаивает, но не даёт ответов. «Кто я для этого мира?» — спросил он мысленно, но искра молчала, только тёплое эхо текло по венам.

Тропа стала уже, деревья подступали ближе, их ветви сплетались над головой, как арка. Свет тускнел, хотя до заката было ещё далеко. Воздух стал плотнее, с привкусом сырости и чего-то горького, как травы, что Ярина использовала для отваров. Олег заметил, что птицы замолчали — ни щебета, ни хлопанья крыльев. Только река продолжала журчать, но теперь её звук был ниже, глубже, как голос земли.