— Мы близко, — вдруг сказала Ярина, её голос прорезал тишину. Она остановилась, указав посохом вперёд, где тропа ныряла в заросли, такие густые, что казались стеной. — Граница Глубокого Леса. За ней… всё меняется.

Олег посмотрел туда, куда она указывала. Заросли были не просто тёмными — они поглощали свет, как чёрная ткань. Его искра дрогнула сильнее, и на этот раз он уловил не образ, а чувство — тьма, что ждёт, но не пустая, а живая, полная глаз, что следят. Оберег на запястье стал почти горячим, и он сжал его, пытаясь успокоить сердце.

— Что меняется? — спросил он, хотя боялся ответа.

— Всё, — ответила Ярина. — Лес там… он не просто лес. Он помнит. Он говорит. И он слушает его.

— Чернобога, — уточнил Ворон, его голос был хриплым, но твёрдым. — Ну и пусть. Я не собираюсь кланяться какому-то жрецу, будь он хоть трижды тьмой.

Ярина посмотрела на него, но промолчала. Олег чувствовал, как её слова оседают в груди. Лес, что помнит. Его искра была частью этого мира, но что она помнила? Он попытался снова задать ей вопрос, но ответ пришёл не от искры, а от реки — резкий всплеск, как будто кто-то ударил по воде. Он обернулся, сжимая посох, и увидел круги на поверхности, но ничего больше. Тень исчезла, если она вообще была.

— Это не случайность, — сказала Ярина, её взгляд был прикован к реке. — Он играет с нами. Проверяет.

— Пусть проверяет, — ответил Олег, удивляясь собственной решимости. — Мы идём за корнем. Не за ним.

Ярина посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искра одобрения. Она кивнула, поправляя узел на плече.

— Тогда вперёд, — сказала она. — Но держитесь вместе. Лес… он любит разделять.

Они шагнули к зарослям, и Олег почувствовал, как воздух меняется — становится холоднее, тяжелее, как будто они входили не в лес, а в пещеру. Его искра вспыхнула ярче, на миг ослепив его внутренним светом, и он уловил эхо — не зов Чернобога, а что-то другое, древнее, как голос самой земли. Он не знал, что это, но знал одно — они пересекли границу. Глубокий Лес принял их, и теперь пути назад не было.

Глубокий Лес встретил их тишиной, что была тяжелее любого звука. Заросли сомкнулись за спиной, как занавес, отрезая реку и свет, что остался позади. Деревья здесь были выше, их стволы — толще, покрытые мхом, что светился слабым, зеленоватым светом, как болотные огоньки. Ветви сплетались над головой, образуя свод, сквозь который едва пробивались лучи солнца, превращая день в сумерки. Воздух был густым, с запахом сырости, земли и чего-то едкого, как будто лес дышал ядом. Олег шёл следом за Яриной, сжимая посох так, что пальцы ныли. Его искра пульсировала, громче, чем раньше, как сердце, что бьётся в ритме чужой песни.

Ярина двигалась осторожно, её посох касался земли, как будто она проверяла путь. Её глаза обшаривали тени, а губы шевелились, шепча что-то — заклинание или молитву, Олег не знал. Ворон замыкал шествие, его шаги были неровными, но упрямыми, а меч в здоровой руке был готов к удару, несмотря на боль. Лес молчал, но это была не пустая тишина — в ней чувствовались взгляды, шорохи, что затихали, стоило повернуть голову. Олег пытался сосредоточиться на искре, но она была слишком громкой, как радио, поймавшее сразу несколько станций. Оберег на запястье горел, и он не знал, успокаивает он или предупреждает.

— Это место… — прошептал он, не ожидая ответа. — Оно живое.

Ярина обернулась, её взгляд был серьёзным, но мягким.

— Оно больше, чем живое, — ответила она тихо. — Оно помнит всё. Каждую кровь, каждый крик. И оно слушает его.

— Чернобога, — уточнил Олег, чувствуя, как холод сжимает грудь.

Она кивнула, её пальцы сжали бусины на посохе.

— Но не только его, — добавила она. — Здесь есть и другие голоса. Жива, Лесной Хозяин… твоя искра. Слушай её, но не теряй себя.

Олег сжал посох крепче, пытаясь последовать её совету. Искра была как река, о которой она говорила, но теперь эта река бурлила, бросая в него образы и чувства, которые он не мог разобрать. Тень под деревом, свет, что гаснет, голос, что зовёт — не Чернобог, а кто-то другой, древний, как сама земля. Он вспомнил слова Марфы: «Ключ для равновесия». Но как найти равновесие в этом хаосе?

Вдруг Ворон остановился, его меч поднялся чуть выше. Олег замер, прислушиваясь. Тишина леса дрогнула — слабый шорох, как будто кто-то провёл пальцами по коре, пришёл слева, из глубины зарослей. Ярина тоже остановилась, её посох упёрся в землю, а глаза сузились.

— Это не зверь, — сказал Ворон, его голос был хриплым, но твёрдым. — И не тень. Что-то… смотрит.

Олег почувствовал, как искра вспыхнула ярче, но не от страха, а от узнавания. Он повернулся к зарослям, пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Тени там были гуще, чем везде, и на миг ему показалось, что они шевелятся — не как ветер, а как дыхание. Оберег на запястье стал почти горячим, и он уловил эхо — не звук, а голос, слабый, как шёпот, но не угрожающий. Он был… знакомым.

— Это не Чернобог, — сказал он, сам удивляясь своим словам. — Это… что-то другое.