Правда от ресторана, как способа отпраздновать, я все же нашла повод отделаться: «Укачало в машине и кушать, а уж тем более, пить алкоголь совершенно не хочется!». Он нежно поцеловал мою ладонью, в миллионный раз за вечер, и благосклонно кивнул.

Вдруг дверь авто отворилась с пассажирской стороны, и мое недолгое уединение было нарушено. Вздрогнув, я, как могла, непринужденно улыбнулась:

– Уже надо выходить?

– А ты до вечера собралась тут сидеть? На улице свежо. Пора в дом, – он мягко усмехнулся, подавая руку. Я подавила желание отмахнуться. Теперь не могла. Не имела права. «Ты будешь ему хорошей женой!», – наказывала бабушка. Внутри что-то перевернулось, когда я добровольно вложила свою руку в его. – Вот и славно, Катюш. Умница моя.

Но ноги мои земли не коснулись. Туфли, купленные так же Семеном, белые и нарядные, не вымазались в слякоти после мерзкого осеннего дождя. Пока я думала о своем в авто, Семен открыл все двери дома и теперь без проблем занес меня внутрь.

– А, – я растерялась, когда мы прошли мимо гостиной, где до сих пор лежал мой маленький скромный поломанный чемодан скромных пожитков, – ты куда?..

– Как «куда?» – он мягко усмехнулся, словно умиляясь детской неожиданности и моему искреннему беспокойству. – Ты ведь не на диване собралась спать, правда?

– А вещи-то там…

– А они тебе сегодня не нужны, жена.

Почему-то я не подумала, что теперь нам делить одну комнату. Одну кровать. Один шкаф на двоих. Дышать одним воздухом. Мыться в одной ванной. Семен поставил меня лицом к постели и спиной к себе. Благо, что глаз моих он не увидел, когда в моменте эмоции взяли верх и перестали поддаваться контролю. Паника заслонила собой мир вокруг. Я начала задыхаться!

– Тише, Катюш… Тише… – он понял все по-своему, иначе. Нежно обнял мои дрожащие плечи, аккуратно и медленно стягивая уже расстегнутое платье. – Я тебя не обижу. Обещал ведь, больно больше не будет.

Он целовал меня, а я тихо хныкала. «Путь думает, что это от страха перед постелью!», – молила я про себя. И чем больше я тряслась, тем крепче становились мужские объятия, настырнее поцелуи, более жадно руки скользили по телу…

– Как же ты пахнешь… – он положил меня на постель, как коллекционную куклу, до которой наконец-то добрался. Горячие глаза во тьме, казалось, освящали комнату. – Сладостью роз. Надышаться тобой не могу…

Полностью голая в пустой темной комнате я испытывала дикое желание прикрыться от жадных черных глаз, изучающих каждый изгиб тела на правах законного владельца. Но сдержалась. Надо мной довлело кольцо, своим весом на пальце тянущее к земле.

– Знала бы ты, как сильно… – он говорил с душой и чувством, сжимая мои волосы в кулак и ныряя в них носом, но вдруг запнулся, поперхнулся, немного подумал и словно поменял курс мысли: – …Я тебя хочу.

Я знала. Видела. Чувствовала так сильно, что мое тело не могло не отзываться. А вот душа… Она была далеко от этой постели.

Бережные поцелуи изучали мою кожу словно впервые. Касаясь самых интимных мест, заставляя вздрагивать, он то и дело путанно, безумно шептал себе под нос:

– Моя… Наконец-то, только моя! Никому не отдам… Жена моя… Катюша…

В этот раз действительно больно не было, а наоборот. Приятно до тошноты. Все равно, что радоваться в аду, когда тебя дьявол жарит на сковороде.

И все же, в моменте, забыв о мире вокруг, о чувствах, забытых мечтах и бесчисленных потерях, я отдалась моменту. Когда мягкие толчки стали быстрыми, ритмичными, нетерпеливо вбивающими меня в мокрые простыни, из губ вырвался стон наслаждения. Когда горячий мужской орган врывался в мое лоно, а умелые пальцы кружились на пульсирующей горошине, я таяла и возносилась к небесам. Пальцы неосознанно впивались в мускулистые каменные плечи. Ноги сами жадно обнимали крепкую талию. А с губ снова и снова срывались грязные стоны:

– Да… Да!

Финал был прекрасен, как и сам процесс. Я осознала себя с глупой улыбкой до ушей и тут же ее сбросила. А причина оказалась страшнее, чем можно было придумать в ужасном сне:

– Семен, ты зачем закончил в меня?!

От злости я даже не покраснела от сказанного, испепеляя мужчину гневным взглядом. Он, казалось, с небес еще не спустился. Нежно поцеловал мои влажные губы и прошептал:

– Мы ведь женаты. Чего тебе бояться беременности? Я только рад буду. Очень рад, Катюш!

При первой возможности сбежав в ванну, я заперлась изнутри и, врубив душ на полную, целый час стояла под горячими струями, не в силах остановить рыдания.

«Теперь такой будет моя жизнь?», – шептал внутренней голос, раненный и разбитый. «С мужчиной, которого не люблю? В Мариновке, из которой мечтала сбежать? На дистанционном обучении, хотя всегда мечтала окунуться в студенческую жизнь? На факультете, который был выбран Семеном по причине наличия заочки, и который мне совершенно не нравился? Такой жизни ты для меня хотела, бабуля?».