Слова с губ вырывались прежде, чем я вернулась в реальность:

– Когда я встречу свою любовь?

Смех за столом затих, задумчивые взгляды девушек устремились на меня. Это был совершенно не тот вопрос, что принято слышать из уст замужней девушки. Понимая, какую глупость сморозила, я настолько растерялась, что не смогла вымолвить и слова. В это время в глазах девушек явно читалось: «Твой муж идеален, чего тебе еще надо?».

– Так-так-так… Тут все очень необычно… – Инга, которой я не успела сказать, мол пошутила с вопросом, уже успела сделать расклад. В ее глазах плясала искренняя заинтересованность. – Вижу, два раза в жизни тебя в ЗАГСе. Один раз без любви, а второй по любви. Двое детей от мужа точно будет и счастливая семья.

– Это один и тот же человек? Или два разных? – вместо меня спросила Вита. Которую, кажется, мой расклад больше взбудоражил, чем меня.

– Не знаю. Я по-вашему кто, всезнайка?! Идите на битву экстрасенсов за точными сведеньями! Что вижу, то и говорю! – вспылила Инга, раздраженно откидывая колоду. Ее явно взбесило, что не все тайны ей подвластны.

К раскладу Инги я отнеслась равнодушно, не воспринимая его всерьез. Меня все окутывал стыд за глупый вопрос, щеки позорно горели.

В это время позади открылась дверь туалетной комнаты, откуда вышла Дина. Еще не вернувшись за стол, она спокойно протянула:

– Может это Макс? Он, говорят, сейчас очень сильно изменился… Не узнать.

– «Говорят?» – на автомате уточнила я, оборачиваясь к девушке. На губах ее искрилась улыбка, а опухшие заплаканные глаза горели злорадством. С чего взялись такие эмоции, я понять не могла. – Вы его не видели, что ли?

– Он в прошлом семестре вдруг сильно съехал по учебе. Ни одной работы написать не смог, одни двойки. Оказался на грани отчисления! Родители в ноябре сослали его в какой-то ужасный колледж в Сибирь, заставили самому там деньги зарабатывать… – сетовала Вита, уминая уже второй поднос сушек. – Сейчас помиловали, вернули… Видела его мельком, когда он документы в деканат заносил. Одевается иначе, говорит другими словами. Кажется, поумнел.

– Парни сказали, про тебя спрашивает часто, – снова подала голос Дина. – Телефон просил. Дать?

Я вдруг растерялась: «Дать или нет?». Не то чтобы мне хотелось общаться с парнем, но акцентировать внимание на Максе при девочках не хотелось.

– Ну, дай… – я равнодушно пожала плечами, про себя решив, что просто не возьму трубку на незнакомый номер, если появится такой случай. – Девочки, кто будет еще чаю?

Подхватив со стола пустой заварник, я взяла его под мышку и двинулась в коридор. Вышло это неожиданно быстро. Настолько, что боковым взглядом удалось заметить тень, юркнувшую в общий коридор, ведущий на улицу.

«Это был Семен! Он стоял в коридоре и все слышал! – с ужасом поняла я, и сердце почему-то больно сжалось. Обернувшись назад, я поймала на себе довольный взгляд Дины. И тогда стало все ясно: – Она видела Семена, когда выходила из дамской комнаты. Специально заговорила о Максе!».

Оставив заварник на тумбочке, я на ходу бросила на плечи теплый платок и выскочила на крыльцо дома. В ярком свете фонаря было прекрасно видно Семена, оставляющего глубокие следы в только что выпавшем снегу. Он, словно не слыша моего голоса, шел к калитке в одной рабочей одежде.

«А ведь сегодня он должен был целый день провозиться в гараже с ремонтом внедорожника!», – припомнила я и снова скривилась. Почему-то стало больно от мысли, что Семен подслушал глупый разговор. Страшно было представить, какие выводы он мог сделать.

«А тебе не все равно? – подначивал внутренний голос. – Бросит тебя и отлично! Разве ты не об этом мечтаешь?».

– Но, ведь он замерзнет! – сорвав с вешалки пуховик, я натянула сапоги и бросилась за мужчиной. Ноги вязли в снегу. Идти так же быстро, как мужчина, у меня не выходило. К тому моменту, как я вышла за забор, он уже вошел во тьму не освещенной части улицы. Мне оставалось лишь обреченно вздохнуть: – Семен! Вернись, прошу тебя…

Он не вернулся. И чем дальше становились его шаги, тем тяжелее становилось на душе. Я давила в себе желание выгнать вон Дину. И плевать, как та доберется до Москвы в стужу, без автомобиля! А потом вспоминала, что меня никто за язык не тянул.

Перетаптываясь на месте, я пыталась понять, что делать. Как вдруг с другой стороны дома послышался женский плач. Протяжный и надрывный, он будил в моей душе нотки тревоги. Еще раз убедившись, что Семен скрылся с поля зрения, и догнать его уже нереально, я направилась на звонкий голос.

Моему зрелищу предстало скрученное в позе эмбриона женское тело, на котором в глубокий минус была надета лишь белая тонкая, почти прозрачная сорочка.

– Оля?.. – присев, накинув на плечи девушки пуховик, что несла Семену, я разглядела на теле бывшей подруги следы свежих побоев. – Боже мой… На тебя напали? Идем в дом, будем звонить в полицию!

– Нет-нет, – утерев слезы дрожащей ладонью, она крепко вцепилась в пуховик и улыбнулась. Мое сердце замерло, когда я увидела выбитый зуб. – Все нормально… Просто Костик сегодня со смены вернулся без настроения. У него такое бывает по выходным, но сегодня его сильно вывел начальник, так вот он на мне и отрывается. Сама виновата, начала приставать. Он, бедный, устал…