Свежий ветерок гонял по комнатам, и что-то пронеслось на втором этаже. Похоже было на детский топот. Я не торопился, даже пару раз сказал ау, но навстречу так никто и не вышел.

Я зашел в столовую и замер. Мозг отбросил все лишнее и сразу же зацепился за предмет, висящий над чугунной широкой печкой. Там висела курковая двустволка. Совсем не новодел, с вычурной гравировкой в духе старой английской школы. Плюс ее еще явно и не один раз подвергли тюнингу уже в этом мире. Приклад и цевье на вид были из того рога того же каффера, как многий декор вокруг. Я разглядел довольно искусно выполненную охотничью сцену: камыши, утки и позолоченную надпись: Webley Scott.

Дорого-богато, но не мой инструмент. Хотя дать из такого грэйрэму между глаз, да еще дуплетом и мало ему точно не покажется. Так что я внутренне улыбнулся — наконец-то вижу оружие на Аркадии.

По бокам от ружья стена была завешана фотографиями в рамочках. Сюжет примерно одинаковый: семья и достопримечательности. Можно было проследить хронологию. От цветной карточки, где уже присутствовала мелкая веснушчатая кнопка (возможно, Фирн) до жутко старой черно-белой, подпорченной по краям водой, на которой работяги-мигранты позировали на фоне огромного корабля. Центр фотографии сохранился хорошо, можно было даже прочитать название: Empress of Ireland. Она же «Императрица Ирландии» — что-то я такое слышал или смотрел по «Дискавери». Вот только она вроде бы затонула, а не исчезла.

Под ружьем еще была узкая полочка, на которой в ряд лежали биомониторы. Не такие современные, как у меня. Все они больше походили на обычные «Командирские» часы. И стрелки были, и некоторые даже еще шли. Правда, время показывали разное.

Я еще раз пробежался по всем фотографиям, пытаясь воедино собрать впечатление от семейства Бакли. Насчитал восемь мужчин и десять женщин. Хотя могли быть и повторки с учетом разного времени съемки. Общее впечатление одно — все крепкие и невысокие. И второе — все похожи на кафферов. Которые, к слову, присутствовали на каждой третьей фотографии. Просто рядом, запряженные в телеги, в виде скакунов.

Пару раз на фото появлялось и то самое ружье, что висело передо мной. Я ожидал что-то в духе фоток колонизаторов, когда белый, усатый охотник в пробковом шлеме стоит над трупом подстреленного зверя, но ничего подобного не было вообще. Ружье было в руках у самого старшего, но держал он его скорее для красоты.

Я даже засомневался, что оно еще способно выстрелить. Присмотрелся и уже непроизвольно потянулся, чтобы снять, как услышал голос за спиной.

— Оно не заряжено, — донеслось буквально у меня за ухом, вот только никаких шагов я не услышал.

Я обернулся, разводя шаловливые ручки в стороны и показывая, что не хочу создать проблем. Напряженно получилось, потому как шакрас очень даже хотел их создать. Аж глаз начал дергаться.

Напротив меня стоял пожилой мужчина, которого я несколько раз разглядел на фотографиях. Как в раннем возрасте, так и до текущего момента. Приметный тип с белым рубцом от виска до подбородка и ободранным ухом, будто его по асфальту протащили. Ухо я уже сейчас разглядел, на фото оно было прикрыто шляпой.

Одеты мы были примерно одинаково. С той лишь разницей, что на нем еще была кожаная куртка, а на ремне висел длинный кривой кинжал. Похоже, и здесь без рога каффера не обошлось.

— Я так понимаю, что никакой ты не Джордж, — не спрашивая, а сразу утверждая, сказал мужчина.

— Егор, — кивнул я.

— Откуда ты? — спросил мужчина, указывая рукой на плетеный диван у стены и приглашая присесть.

— Из России, — я пожал плечами, скорее всего, врать придется много, так что правда тоже не помешает.

— О! Русский, — улыбнулся Бакли. — Я слышал про вас! Дед рассказывал, что вы очень интересный народ. Суровые, но добрые. Вам не нужно чужого, но за свое вы порвете любого.

Я кивнул соглашаясь. Не привычно было общаться с человеком, который всю свою жизнь прожил в другой парадигме, другой истории. В общем, в другом мире.

— Как себя чувствует Фирс? — спросил я.

— Пока хорошо, — усмехнулся мужчина. — Лежит, ноги лечит. Как вылечит, так мы ее так дуреху выпорем, что сидеть не сможет. Сто раз говорил внучке, чтобы одна в лес не шастала.

— Внучке? — не удержался я. Мужик выглядел лет на сорок, не больше. Вполне подходил на отца, но чтобы дед.

— Ой, прости мне мои манеры. У нас редко бывают гости, я не представился. Мое имя Финбар Бакли, но друзья называют меня Фин. Ты тоже можешь называть меня Фин, — мужчина протянул руку для рукопожатия. Квадратную, мозолистую. Хватка у него была если не медвежья, то на уровне каффер оттоптал. — Спасибо, что спас мою дуреху.

— Мне кажется, что так поступил бы каждый, — я пожал плечами, не из какого-то колется, просто не знал, что еще сказать.