Сам терпеть не могу уколов, всегда отворачивался, но она, дитя этого века, бестрепетно смотрела, как я надрезал чуточку кожу на её руке, сцедил несколько капель в пробирку и, плотно закупорив, сказал со вздохом:

— Теперь чуть-чуть плоти.

Она, не меняя выражение лица, легла на диване на спину, умелыми движениями подняла ворох платьев, оголяя сперва ноги, белые и полные, а потом и низ живота, хорошо хоть не до подбородка, сказала с недовольным вздохом:

— Надо, так надо. Берите.

Не знаю, что она имела в виду под словом «плоть», у нас с женщинами часто разные определения, но, глядя на княгиню, понял, у неё только лицо похоже на кору старого дуба, посаженного Игорем Старым, а с телом как раз всё наоборот: то ли из-за того, что никогда не видело жаркого солнца, то ли другие факторы, но с моего места она похожа на роскошную то ли белугу, то ли располневшую белорыбицу, тело пухлое, сочное, с теми складочками на боках, за которые так и тянет куснуть, абсолютно чистое, приятно располневшее.

Пора вводить в моду трусы, мелькнула робкая мысль, или хотя бы в употребление, сам я постарался сдержать своё чисто человеческое, что не совсем вообще-то человеческое, взял ножницы, некоторое время выбирал место в пышных зарослях над лобком, очень уж мощный зов женских гормонов, напрямую обращённый к моим, наконец, не меняя выражения лица, срезал пару волосков, наиболее приближенных к интимному месту.

— Всё, ваша светлость!..

Поднялся на ноги, чувствуя некоторое стеснение в теле, что не укрылось от её внимательного взора, но лишь усмехнулась с некоторым превосходством.

— Когда?

Голос её звучал так же мощно, но с неким оттенком близости, что хоть и не случилась, но вполне могла быть, так что между нами уже установилась что-то вроде близости на уровне ниже пояса.

— Мне работы на трое суток, — сообщил я. — Правда, в поте лица… Когда к вам приехать?

Она медленно опустила платье, закрыв даже щиколотки, очень целомудренно, всё ещё лежа, повернулась на бок и облокотилась, груди под платьем тяжёлые, как пудовые гири, сместились под действием гравитации в одну сторону.

— Приехать сразу, — велела она. — Как только, так сразу.

— У меня будут руки трястись от усталости, — предупредил я.

— У нас отдохнете, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — У меня хорошие комнаты для гостей. С баней, парной, гуслярами.

— Только гусляров не надобно, — ответил я, — а так я во всём, как скажете, ваша светлость. Вы знаете, что делаете!

— Да, — согласилась она, голос её потеплел и стал почти дружеским, — я знаю. Барон, я возлагаю на вас надежды!

Обратно я решил не брать извозчика, за мной явно следили от дома на Невском, и если начнут действовать, а время поджимает, то извозчик пострадает тоже, скорее всего погибнет при первом же залпе, потому пошёл пешком, нарочито выбирая самые тёмные кварталы.

Петербург — столица, город знати, аристократов, но на каждого аристократа приходится от десяти до ста человек обслуги, а ещё больше общественной обслуги: фонарщиков, извозчиков, уборщиков конских каштанов с дорог и прочих-прочих, всех не упомню, но им несть числа, и все живут строго на окраинах города.

Ко мне, помню, были претензии, как к владельцу дома на Невском: оказывается, на проспекте живут только графы, маркизы, герцоги, но ни одного барона, даже были попытки как-то согнать или заставить продать дом более знатному лицу.

Не знаю, что подействовало, то ли появлении Ангелины Игнатьевны, графини, та немедленно заявила, что распоряжается здесь она, то ли вручение мне прямо из рук императора и Самодержца Российского боевого ордена и сабли с надписью «За храбрость», но натиск слегка ослабел, хотя один-единственный барон на улице графов и князей всё равно портит картину.

— Внимание, — сказала Мата Хари почему-то радостно. — Долго же думали!.. Но сейчас за тобой идут шесть человек.

— У них нет даже мобильников, — ответил я. — Не могут сообщить начальству, что я веду себя очень подозрительно.

— Ну да, — подтвердила она, — даже мой высочайший интеллект просчитал единственный правильный и кратчайший путь через центр города к дому!.. А тут какой-то выверт, ты вроде сбрендил!

— Здесь бренди ещё не знают, — буркнул я. — А за инструкциями пусть посылают почтового голубя.