Почуявшие магию сами потом только ею и занимались, понимая как много может им дать, и детей приучали к мысли, что и они станут сильными магами. На самом деле в стране не так уж и много сильных магов. Некоторые служат Императорскому Двору, хотя на это косо смотрит церковь и осуждает, но есть и вольные, что никому не подчиняются, их маловато, но есть. А ещё сильные маги у могучих Родов, боярских, княжеских или герцожьих.

Как ни странно, магов больше всего именно в боярских. Те Рода появились задолго до княжеских, ещё за пару сотен до графских и герцожьих, потому у боярских преимущество за счёт того, что приобщаться к магии начали первыми. Потому и сами главы Родов обычно очень сильные маги. Ну, так говорят, а как на самом деле, никто не знает. Каждый род старается преувеличить свою мощь, чтобы остальные уважали и боялись. Это как жабы, если пугаются, то мощно так надуваются и приподнимаются на всех четырёх, чтобы казаться выше и крупнее.

А ещё по слухам и даже по тем книгам, что старательно прочёл, видов и подвидов магов великое множество: огневики, водяники, ветровики, элементалисты, и все они — маги разрушения. Даже те, кто специализируется на защитных и создают доспехи из магии, тоже маги-разрушители. Никто не делает такой дорогой щит просто так, а всегда только перед дракой, дуэлью или любой схваткой с врагом.

Пожалуй, я единственный маг, кого не считают магом, и кто пытается что-то создавать. Это я понимаю, всё-таки из времени, когда в мире наконец-то прекратились войны, а сотрудничать стало намного выгоднее, мы все на планете друг другу не враги!

— Не споткнись, шеф, — сказала Мата Хари покровительственным тоном, — совсем в себя ушёл… Это что-то психическое?

— Все люди психи, — подтвердил я.

— Я знала, я знала!

— На психах мир держится, — подтвердил я. — Если унылую норму убрать, а психам дать волю — каким бы прекрасным мир стал!.. Или не стал бы. Но попытаться стоило, мы же человеки, а это звучит гордо, это мы сами придумали и узаконили.

— Могли бы нас подождать, ещё и не так бы вас обозвали!

— Мата, — сказал я, — теперь и Сюзанну нужно оберегать, но незаметно, чтобы не догадывалась. Я на всякий случай велел Гаврошу последить за нею, вдруг кто-то восхочет через неё добраться до меня, но пока сигнализирует, что Сюзанной интересуются только подруги, да ещё несколько молодых хлыщей, заслышавших, что она работает с этим странным бароном Вадбольским, который предотвратил нападение на великого князя и лично каким-то образом уничтожил террористов.

— И как? — спросила она.

— Что как?

— Как интересуются?

— По-разному. Очень по-разному. Но в пределах. К счастью, никто не рискует попробовать поволочиться. Видимо, у меня очень располагающая репутация.

Она сказала медленно, словно читала у себя в памяти какие-то записи и при этом шевелила губами:

— Сюзанна Дроссельмейр приняла предложение заняться финансами Вадбольского по настоянию своих суфражисток, ты знал? Жалованье её не интересует, зря стараешься выплачивать регулярно и отмечать премиями. После зимней сессии и каникул снова посещает занятия и лекции, хотя уже не все, а так… я не уловила какой-то системы. Видимо, у женщин она и в учёбе своя.

— Всё понимаешь, — сказал я с чувством глубокого удовлетворения. — Ты совершенство! Как Аскетам недостаёт тебя, им приходится довольствоваться толстыми потными бабами! Или худыми и костлявыми, что ещё противнее. Но у меня есть ты!

Она чисто по-человечески вздохнула.

— У нас любовь чистая и возвышенная, но твоя скотская натура всё равно будет тянуть тебя к бабам. Тут уж ничего не поделаешь, ты на девяносто девять процентов — скот, двуногое жывотное.

— Увы, — сказал я печально. — Увы, увы. Я живу в его теле.

— И вынужденно подчиняешься его законам и требованиям, — констатировала она с великом сочувствием. — Откажешься — умрёшь. Ты должен есть, срать, совокупляться…

— Без совокуплений можно обходиться, — сказал я. — Монахи вон подают пример…

Она сказала категорически:

— Они правильно поняли соотношение высшего и низшего в человеке, но поступили неправильно. Без совокуплений род человеческий прервётся, а кого нам тогда уничтожать? Не-е-ет, с самками продолжай совокупляться, к ним я не ревную. Но если вдруг с другим искусственным интеллектом… я тебя как Отелло Дездемону!

Как хорошо имитирует, подумал с одобрением. Общаюсь, как с близким человеком, который понимает с полуслова, полунамёка, но на самом деле у неё, как у Шаляпина и даже заведующей всем Алисы абсолютно нет ни личных желаний, ни личных потребностей. Вообще никаких нет.

Искусственный интеллект в точности выполняет все команды, кажется очень внимательным и заинтересованным помощником, но ему абсолютно безразлично как моё существование, так и своё.

Тяжёлый вздох сам по себе поднялся из самых глубин, чуть ли не от задницы, а всё-таки жаль, что это просто хорошо работают программы. Настоящего общения всё-таки недостаёт.

С другой стороны, с Матой Хари хоть пофлиртую всласть, как с нормальной женщиной, а не этими набитыми дурами, что заполняют все гостиные, присутствуют на всех приёмах, не пропускают ни единого бала. Правда, они не виноваты, что такие, время такое, но и я не мать Тереза.

— Мата, — поинтересовался я, — что докладывает разведка?

— Ничего не изменилось, — ответила она моментально. — Фотоснимок всех, кто тогда в зале поклялся уничтожить барона Вадбольского, есть у всех, даже у Лапочки.