Мы уже вошли в кухню-столовую, так что часть нашего диалога услышали остальные обедающие, в том числе и Полина, не сумевшая скрыть своей язвительности:

– А еще было бы неплохо вспомнить, что вы взрослая женщина.

– ?зрослая, и что? ?одить по струночке, стоять в стороночке? И когда, извините, начинается этот запрет на радость в мелочах?

Она смерила меня неприязненным взглядом и расстелила салфетку на коленях, как бы между прочим говоря:

– С момента осознания себя.

– То бишь с восемнадцати, - решила я и улыбнулась. – В душе мне всегда восемнадцать.

– С трех, - объявила эта умница.
– Когда ребенок перестает считать себя единым целым с матерью.

– Оу, это отличная теория, - поддержала я.
– В теории…

Разводить патетику не стала. Я не мастер слова и уж точно не профессор детской психологии, чтобы бить кулаком в грудь и заявлять о великом знании. Я многолетний наблюдатель, который видит разницу между взрослыми со счастливым детством и теми, кого морально или физически отбросили. Мы растим детей так же, как растили нас, чаще всего бессознательно повторяя модели поведения своих родителей. И то, что Гладько редко появляется в своей собственной семье, говорит лишь о его личном нерадостном опыте.

Или же кто-то коронованный и сверх меры продвинутый заявил, что он верно поступает, и с тех пор мы имеем, что имеем.

Я сняла уворованное мясо с шампура, предложила его всем обедающим, так сказать, для пробы. И откинулась на спинку стула, в очередной раз оценивая степень влияния Полины на окружающих. Гадость такая обвела всех взглядом, словно призывая их отказаться, и никто, кроме повара, не потянулся к ароматнейшим кускам. Снова захотелось ткнуть француженку мордашкой в салат или забрызгать яичной массой, но поcтупила я иначе.

– Да не стесняйтесь, пробуйте! – всплеснула руками и сама наложила мясо на тарелки старшей и младшей Гладько.
– Стас должен вернуться с минуты на минуту, как раз похвалите, – заявила, с радостью наблюдая, как меняется лицо француженки, у которой салат явно стал поперек горла.

И тут как гром среди ясного неба от двери раздалось:

– У нее что, глаза на затылке? Или дар предвидения?

– Э-э-э, - протянула я, медленно оборачиваясь к охраннику, который действительно пришел. – Стас, вы раньше, чем я думала.

– Пришел за зеленым перцем. Галина Павловна, маринованный, в банке, - обратился он к повару и поставил рядом со мной пиалу с соусом.

Обычный жест, но сколько в нем предусмотрительности! Если бы охранник положил гранату без чеки, думаю, эффект был бы таким же. Павловна, Полина и Олеся сошлись изумленными взглядами на пиале, затем на мне, на Стасе и снова на пиале. И, наверное, они бы повторили круг фокусировки, если бы Алиса не опустила в соус наколотый на вилку небольшой кусочек мяса, который она незамедлительно проглотила.

Что ребенок пролепетал через мгновение, я не знаю, что Стас ей ответил, я тоже не знаю, французский не мой родной язык. Но испуганную оторопь в глазах Королевы я оценила. Еще я оценила недалекость своих тайных замыслов. Зачем искать наиболее влиятельную пассию бигбосса, если Полину можно заткнуть за пояс не соперницей, а мужчиной? Вот этим вот мужчиной сейфоподобным, неприласканным и агрессивным.

Обед прошел в ошеломленной тишине. Надо признать, аппетит в такой атмосфере терял свою силу, но шашлык все вернул назад. После трапезы я под видом онлайн-урока по английскому уложила Алису спать и отправилась на поиски освободителя от ига Королевы. Он нашелся на террасе, где очищал решетку от мангала и тихо насвистывал.

– У кого-то хорошее настроение?
– спросила, подходя ближе.

– Отличнейшее, - сообщил он и покосился в сторону порога. Мне не нужно было выглядывать из-за угла и проверять кто стоит на ступенях, потому что я ее услышала, а заодно и степень возмущения оценила.

– ? смысле, отослали?
– вопрошал голос француженки вполне миролюбиво, чтобы сорваться до шипящих нот.
– Я никого не отсылала! Проверьте списки. Дом… Поселок Удачный, да! Что вы сказали.. ?

Понятия не имею, что ей сказали, но у Полины это вызвало едва ли не рык.

– Хорошая погода, не правда ли?
– заметил охранник, перебив обрастающую тревожностью тишину на пороге.
– Самое время для прогулок.

Я невольно согласилась, но ответа он не ждал, потому что со всем вниманием прислушивался к приближающимся по гальке шагам. Каблуки Полины утопали в мелком камне, но она все равно решительно шла к террасе, чтобы с остервенением воскликнуть:

– Углицкий?!

– Слушаю, вас госпожа ?ельская, - со всем вниманием отозвался Стас, он даже тряпку отложил и выглянул с террасы, чтобы француженке не пришлось подниматься. Полина появилась в поле моего зрения, но видела только виновника своих бед.