— Нет. Ничего, — отмахнулась, взявшись за кружку с чаем, наверняка сделанным Алисой, тем самым нарочито демонстрируя, что потеряла всякий интерес к этой теме.

— Так что конкретно произошло на допросе? — вновь спросила Элизабет. — Почему они не вызвали девочку?

Иначе говоря, почему не потребовали доказательств нашей невиновности. Точнее, моей. Ведь изначально началось всё именно с этого. По крайней мере, должно было начаться…

— Она не понадобилась — мне и так поверили. Большего сказать не могу — таков запрет.

— Это странно…

— Увы. Зато, в целом, всё прошло так, как мы и планировали. За исключением, разве что, некоторых мелких деталей, но это неважно. К тому же, конечные условия для нас даже более удачные, чем мы рассчитывали. Во-первых, теперь нам всем можно покидать дом. Во-вторых, мы можем сообщить о нашем появлении проверенным людям — тем, кто точно не раструбит об этом. В-третьих, и самое главное — мы можем действовать.

— И как это объясняется? Для всего мира мы ведь всё ещё виновники того инцидента. Или же уже нет?

— Нет, всё так. Объясняется просто: то, что мы можем покидать дом, не означает, что можем спокойно разгуливать по улице — на это к нам приставлен человек с особым Даром, способным менять внешность человека для большинства других людей. Сейчас он находиться в машине, стоящей напротив дома. Ну и разумеется, это относиться только к нам четверым. Вам же обеим это ни к чему, — перевёл я взгляд с Элизабет на Виолетту.

— Значит, я могу идти? — с надеждой в голосе спросила Виолетта.

— Если не расскажешь никому о нас — да. И связь с интернетом, если что, тоже уже должны были восстановить.

Стоило мне только договорить, как она тут же с радостной улыбкой достала телефон из заднего кармана штанов и проверила его. Сразу следом за этим улыбка сошла с её лица, сменившись на тревогу и гнев:

— Блять! Столько пропущенных звонков и сообщений!!! Я точно могу идти?! — воскликнула она, посмотрев на меня.

— Да.

— Тогда, прошу прощения, но мне нужно идти! Потом расскажите, чем всё закончилось!

И более ничего не сказав, она быстро прошлась по коридору, за пару мгновений ловко обулась и выбежала из дома, напоследок громко хлопнув дверью, как раз в тот момент, когда Алиса вернулась с чаем и, поставив его на стол напротив меня, села справа от меня.

— Даже не знаю, что меня больше отвращает, — неожиданно вдруг заговорила Ева, когда я взял чай, — то, что у неё сиськи от каждого шага подпрыгивают, или то, что ты глаз с них не сводил.

— Ай! — чуть не пролив чай, вскрикнул я от сильного щепка за руку показательно надувшей щеки Алиса. — Это больно, вообще-то!

— Хмпф!

Фыркнув, она отвернулась, обижаясь подобно ребёнку.

— А какое условие у оставшихся двух пунктов? — перебив нашу шуточную перепалку, вернула нас к изначальной теме Элизабет. — Они ведь тоже есть, верно?

— Есть один. Но с ним всё относительно просто — нужно заставить Тосио признаться в содеянном.

— Зачем? — удивилась Алиса. — Ты же говоришь, тебе уже поверили?

— Судя по всему, неофициально, — предположила Элизабет.

— А разница?

— Случай слишком резонансный сам по себе. Ещё и главный виновный член другой Империи, притом выходец не из самого слабого рода. Иначе говоря — представь себе, как будет выглядеть ситуация в целом, стоит нашему государству заявить обществу правду, лишённую хоть какой-то доказательной базы.

— Ну… будет выглядеть так, словно… пытаются найти крайнего?

— Именно. В конечном счёте последствия подобного обернуться ужасной репутационной потерей для всей Империи, так что идти на такое ради нас она точно не будет.

— Но… у нас же есть Дар девочки. Почему просто не использовать его?

— А вот это уже другой вопрос, ответ на которой хотела бы услышать в том числе и я, — посмотрели они обе на меня.

— Потому что девочка — дикая, — аккуратно отпил я горячий чай. —

— Значит, о их признание не может идти и речи?

— Как диких, которые стали одними из нас — нет. Нам помогут сделать для них документы с полноценной поддельной историей их жизней, но не более того. А если же кто-то когда-то узнает, что они дикие — нас выставят крайними.

— Понятно. Но если для них сделают поддельные документы, то в чём проблема воспользоваться Даром девочки? Страх, что кто-то заметит её акцент? Но она ведь может не говорить — от неё требуется лишь продемонстрировать свой Дар во время официально разбирательства.