– Огневушечка? – через некоторое время позвал Ваня, но Даша не откликнулась.

Давно привал устроили, прошло минут пятнадцать, а то и полчаса – в горах и не поймёшь. Ваня заставил себя открыть глаза.

– Даша, ты чего?! – Он поднял её на руки и прижал к груди. – Эй, не засыпай, слышишь?

– Я не сплю, не сплю... – прошептала Даша, а сама голову поднять не может.

Впереди их ждало длинное безжизненное плато, а до вершины через него потом ещё версты две шагать, не меньше. Ваня решил идти вперёд, пока не кончатся силы, и, чтобы тоже не погрузиться в дрёму, принялся считать шаги. «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать... Нет, одиннадцать – слишком тяжело про себя произносить. Лучше заново. Один, два, три...» Озвучив десятку, Ваня загнул последний палец. Выходит, сто шагов. А сто шагов, это сколько от версты? Он перебирал ногами, но шаги становились всё короче, а Даша – тяжелее.

– Не дошли мы, – сказала она так тихо, что Ваня сомневался, правда ли что-то услышал.

– О чём ты? Не понимаю. – Он опустил Дашу на снег и устроился рядом. – Сейчас посижу чуть-чуть и вперёд. Дай-ка сюда руки. – Он взял ладони царевны и начал их растирать. – Вот так. Теплее?

Даша оттопырила мизинец и принялась ждать, чтобы Ваня уцепился за него своим.

– Солдат Иван, нарекаю тебя братом названным.

– Тогда я нарекаю тебя названной сестрицей, – Ваня пытался открыть глаза, чтобы проверить, не уснула ли Даша, но его побелевшие ресницы слиплись, точно их клеем смазали. Он потёр их онемевшими ладонями и увидел, что Даша больше не шевелится.

– Да ты что, девонька? Вернись! Вернись! Слышишь?

Глаза у Даши были закрыты, кожа белая-белая, а губы голубые, почти синие. Ваня тряс её за плечи, будил-будил, но Даша его не слышала. Мирно сопела и даже не чувствовала, как теряла с каждым вздохом последнее тепло.

– Кар! – рядом опустился большой чёрный ворон.

– Опять ты?! – сорвался на него Ваня.

Не до вороновых предсказаний ему сейчас. Надо Дашу будить. Нельзя зимой в горах спать, да ещё и в такую метель.

– Вставай, Огневушечка, вставай! Расскажи мне, как мир с закрытыми глазами видеть.

Даша молчала.

А вот ворон, расправив крылья, неожиданно молвил:

– Я брат твой. Фома.

Ваня перестал трясти Дашу и перевёл удивлённый взгляд на птицу:

– Брат?!

– Лиходей погубил царя нашего, а меня вороном обернул. Слушай, Ваня, и не перебивай. Сейчас всё от тебя зависит. – Ворон подошёл ближе и склонил голову набок. – После того, как они с Балалаем обманные костры разожгли, Лиходей завладел волшебной книгой. Подчинил своей воле царицу Настасью Ивановну, а Дашу в огниво заточил. Я ему не смог помешать, не справился...

Тут Ваня всё понял. Так, значит, брат его всё это время был жив. Лиходей не казнил его, а заколдовал. Ваня представил, как Фому окутывает волшебный вихрь (сам-то он уже не раз встречался с волшебством и знал, как оно действует) – и вот уже там, где только что стоял брат, падают чёрные перья.

– Что же ты в темнице мне всю правду не открыл? – накинулся Ваня на Фому-ворона. – Зачем на гору загнал?

– Не мог я сказать тебе раньше, – перебил его ворон. – Рано было. Ты сам должен был пройти весь путь.

Ваня дышал на Дашины руки, пытаясь их отогреть.

– Вот и я не смог... Девочку сгубил...

Ване стало больно. От мороза кожа будто бы трескалась, а в груди точно колокол прозвучал: «Бом! Бом! Бом!» И каждый удар всё тело сотрясал. Это не то же самое, что в Гагарку вернуться. И там больно было, но сейчас... Сейчас Ваня был готов сквозь землю провалиться, лишь бы звона этого не слышать.

– Не сдавайся, – велел ворон. – Пройдёшь свой путь! Даше спасибо, помогла тебе первый шаг сделать. А дальше сам.

– Сил не осталось, – прошептал Ваня и попробовал было встать, но ноги не слушались.

Тогда Ворон взмахнул крыльями и поднял вверх снежный вихрь. Ваня почувствовал, как его лица что-то дотронулось – крылья? – и услышал голос Фомы:

– Ты справишься, Ваня! Отдаю тебе свою силу – всю без остатка. Сбереги мою воспитанницу, слышишь?

Ваня укрыл Дашу и прищурился, чтобы хоть что-то разглядеть, а когда снег осел, увидел, что ночь ушла. Ворон исчез – на его месте появилась ледяная фигура. Над самой макушкой горы теперь светило солнце, озаряя синее небо. Ветер притих, а вместе с ним мороз и смягчился – не хватал больше за щёки, не кусал пальцы.

– Почему мы на месте сидим? – потянулась Даша. – Дальше идти надо.

Лицо у неё стало румяным, губы заалели. Проснулась, взбодрилась и уже тянет Ваню вперёд, к вершине. Посмотрел на неё Ваня, а у самого дыхание перехватило: «Живая, живая!» А вот Фома... пожертвовал собой ради них. Нет его больше. Ваня, смахнув слёзы, с трудом сдерживался, чтобы не зарыдать. Надо собраться, нельзя, чтобы жертва брата была напрасной. Он поднялся и отряхнул снег с колен. И откуда только силы взялись?

– Ай да ворон! – прошептал он, переполненный тоской и благодарностью брату. – Ай да Фома!