— Вася… Я бы хотел, чтоб ты поехала со мной, — коротко, без предисловий, говорит он.

— Блядь! — рычит раздраженно Лешка, а Лис, выступив вперед, щурит отливающие золотом глаза:

— При всем моем уважении…

— Подождите! — прерываю я их всех, видя, что отец уже набычился и тоже выступает вперед. — Я… Сейчас не готова разговаривать и что-то решать. К чему спешка? Ты уезжаешь?

— У меня есть нерешенные вопросы, — коротко отвечает отец, — этот мелкий пиздюк… Которого Жнецы притащили. У него много интересного, оказывается. И у меня есть вопросы к… Некоторым моим партнерам.

— А вы тут каким боком? — удивляется Лис, — он же про моего отца собирал компромат?

— Не только, — отец усмехается, и получается это у него очень жестко, по-волчьи, — у меня прямо пазлы сошлись. Блядь. Но чтоб оперативно сработать, пока не обнаружили, что этого уродца нет больше на горизонте, и не подчистили все, мне надо срочно в Питер… И я бы хотел, чтоб дочь поехала со мной. Я там ненадолго. Потом домой, в Карелию. Твоя бабушка о тебе пока не знает все еще, — тут он смотрит прямо на меня, — я бы хотел, вас познакомить. Поехали, дочь.

В его глазах — тепло теперь. И просьба, так несвойственная такому жесткому опасному человеку.

И мне хочется согласиться. Тем более… Бабушка…

Но… Не сразу. Пока нет.

— Я… Спасибо большое, я приеду, — говорю я. Лапа на моей талии каменеет. Лешка сопит, полный недовольства. А Лис открывает рот, чтоб возразить, но я повышаю голос, — но не сейчас. Мне… Надо решить тут вопросы. С наследством.

— Да чего там решать? — удивляется отец, — тебе эта хата нужна, что ли?

— Мне нужны мои вещи, мамины фото, может, что-то еще осталось, — терпеливо перечисляю я, — для тебя это пустяк, а для меня — часть жизни. Кроме этого, у меня свои личные дела. Работа, наконец. Все это надо разобрать, решить…

— Сколько времени тебе надо? Я подожду, — он очень упертый, мой отец. Вообще не хочет прогибаться!

— Не могу сказать… Я думаю, тебе лучше поехать решать свои дела. А потом… Я приеду.

— Мы приедем, — веско роняет Камень, а Лис, переглянувшись с ним, только кивает коротко.

— Кто это — мы? — щурится сурово отец.

— Мы втроем, — говорю я, — я и мои мужчины.

— Блядь… Мать вас с крыльца спустит… — бормочет отец, потирая нервно бороду.

— Значит, развернемся и уедем, — отвечаю я, — по-другому не будет. Хватит уже, я пожила по-другому. Мне не понравилось.

— Дочь, это не разговор, — отец предпринимает еще одну попытку, — давай, спустимся, поговорим спокойно…

— Я пока не хочу никуда ходить, я устала. Ты когда уезжаешь?

Отец молчит, словно пытаясь осмыслить полный свой крах в переговорах, а затем усмехается и смотрит на меня уже по-иному, с уважением:

— Ты очень на мою мать похожа сейчас… Тоже мелкая, худая… А хрен перешибешь.

Пожимаю плечами. Что тут скажешь? Если познакомлюсь, сама вывод сделаю.

— Ладно… — вздыхает отец, — я уезжаю завтра. До этого времени надеюсь с тобой поговорить все же.

— Конечно, — киваю я, затем разворачиваюсь и иду в комнату.

Парни, как привязанные, топают за мной.

Последнее, что слышу, это раздраженный голос отца:

— Да вы-то куда опять, животные? Дайте ей поспать! Одна кожа да кости остались!

Камень, раздраженно рыкнув, ускоряется, видно, чтоб не сорваться и не наговорить фигни, а Лис поворачивается к отцу и выдает:

— При всем моем уважении… Идите нахер.

И захлопывает дверь.

И у меня нет сил и желания сейчас что-то говорить про уважение к старшим и так далее.

Пусть сначала мой выбор уважать научится, тогда и поговорим.

В комнате Камень садится на кровать, устало поводя плечами, словно только что спарринг провел на полной скорости, а Лис подхватывает меня на руки и кружит.

— Малыш, ты — охуенная! Люблю тебя! — смеется он, — я, блядь, на минуту решил, что ты сейчас с ним согласишься поехать! А ты… Прелесть ты моя!

— Наша, — ревниво рычит Камень, — она — наша.

— Наша, наша, наша! — смеется Лис, а затем мягко ставит меня на кровать и плюхается рядом с Камнем на спину, нахально заглядывая мне под подол футболки. Я смотрю сверху вниз на моих мужчин и улыбаюсь.

Такие они… Такие!

— Блядь… Опять хочу тебя, малышка… — шепчет Лис, проводя разбойными пальцами мне по ноге. — Прав твой папаша, животные мы…

Камень ничего не говорит. Но взгляд его, темный и горячий, выдает полностью сходные с Лисом желания.

Сглатываю, нервно поджимаюсь.

Это все офигенно. И я тоже… Но…

— Мне в душ… — говорю я.

— Пошли вместе, — с готовностью кивает Лис, а Камень молча стаскивает джинсы. Под которыми нет ничего.

Ох… Боже…

— Давай помогу тебе… — хрипит Лис и тянет ко мне руки, чтоб стянуть через голову футболку.