Шрифт:
Я до такой степени желе, что его грубость кажется офигенной. И жадные засосы Камня, играющего с моей грудью, тоже вызывают только волны наслаждения.
Третий раз я кончаю именно так: бесконечно, дрожа всем телом и не умея унять эту бесконтрольную дрожь.
В полуобмороке от кайфа ощущаю, как меня целуют, облизывают, шепчут сладкие восхищенные пошлости… И голоса моих любовников нежные-нежные сейчас…
И море, убаюкивающее меня, дарит безопасность.
Навсегда.
75
— Она никуда не поедет, — рычание Камня слышу сквозь сон, и тревожные злобные нотки в нем подрывают, заставляя мгновенно проснуться. Сажусь на кровати, ошалело оглядываясь.
Я одна, ни Лиса, ни Лешки рядом нет.
Ну, Лешку-то я слышу, по крайней мере, а вот Лис куда делся?
— При всем уважении, даже не думайте об этом.
О, а вот и Лис… С кем это они?
— А у нее спросить?
Понятно.
С отцом моим.
И голоса-то злые такие, неприятные. Причем, у всех троих. Через дверь тестостероном шибает.
Надо принимать меры, пока тут опять ссоры не случилось. И чего это они с утра?
— А у нее потом спросим, — все так же холодно отвечает Лис, и голос его — сталь звенящая, — она отдыхает. Устала.
— Да, блядь, еще бы! — раздраженно, но тихо рычит отец, — вы ее не оставляете в покое никак! Ни поспать дочери, ни поесть нормально!
— Со всем уважением, — снова начинает Лис, но Камень его прерывает:
— А я — без всякого уважения, блядь! Наше с ней дело! Не ваше!
— Моё! Она — моя дочь!
— Да чего-то поздно вспомнил! Где ты был, блядь, когда ее тут сектанты прессовали?
— Там же, где и вы, два утырка!
О-о-о! Подерутся!
Вскакиваю, обнаруживаю, что голая совершенно, в панике оглядываясь, хватаю чью-то футболку, наверно, Лешкину, потому что по размерам больше на парашют похожа, ныряю в нее и торопливо семеню к двери.
Идти не особо комфортно, потому что секса я хотела жесткого, его и получила.
Не жалуюсь, но страдаю. И голова кружится.
Зато море плюсов: терапия на ура. Тошка не помнится, мыслей про него — никаких. Стресс из-за возможной потери моих мужчин, затрах… эм-м-м… будем говорить, забыт, ладно.
А что голова кружится и ноги подрагивают, так это побочные эффекты терапии, бывает. Нет в мире ничего совершенного. Кроме моих парней…
Ах…
Это я дверь открываю рывком и обнаруживаю на пороге полуголых Камня и Лиса.
И это — двойной удар по моему неокрепшему после ночи организму. Потому что… Ну невозможно такими быть! Невозможно! Противозаконно! И каждый раз ведь торкает, каждый раз! Вроде бы, и какими их только не видела, и целовала, и тискала, и кусала даже! А все равно с ног сбивает.
Широченный, покрытый темным волосом торс Камня, массивные руки с тяжеленными кулаками. Небритость, взъерошенные отросшие волосы, жесткий давящий взгляд. О-о-о…
Хищная, отточено-острая фигура Лиса, с золотистой, словно светящейся изнутри кожей, которую рисунки не портят, а лишь подчеркивают рельеф, гладкость, мускулы. Трижды о-о-о…
На этом залипательном до слюноотделения фоне мой отец, несмотря на то, что габаритами с Лешку, а в груди и пошире будет, кажется совершенно незаметным. Или это я такая озабоченная, только своих мужчин и вижу. Тоннельное зрение, блин.
Чтоб не упасть, удерживаюсь за ручку двери и косяк, а Лис и Камень, обернувшись, тут же синхронно бросаются ко мне:
— Маленькая, какого хера?
— Вася, черт… Разбудили…
Лешка обнимает, прижимает к себе за талию, Лис тянется целовать. И все это — вообще не обращая внимания на стоящего рядом отца.
Отмечаю краем глаза, что на лице у него — недовольство, но все равно прижимаюсь к Лешке и целую Лиса.
Больше я скрываться и комплексовать из-за того, что двоих мужчин люблю, не собираюсь.
Жизнь такая короткая. Она может внезапно оборваться, буквально в секунду.
Вот ты едешь по делам, планируя встречу на вечер, а через мгновение — раз! — и все меняется.
Больше не хочу терять ни одной минуты!
Буду любить тех, кого хочу. И не смотреть вперед. Кто его знает, сколько у нас этого времени?
Поцелуй Лиса короткий и жаркий. Ладонь Камня на талии — горячая и надежная.
— Что вы опять ругаетесь? — со вздохом спрашиваю я, повернувшись к отцу и пристально глядя на него.