– Я с ними разберусь, – сказал он тогда, помогая ей встать. – Все будет хорошо.

Но внутри всё кричало: “Как? Как я могу защитить её, если даже Райан не смог?”

Ночами, лежа в кровати и слушая тихие всхлипы из комнаты Эмили, он представлял разные сценарии. Оставить всё как есть – значит обречь сестру на медленное уничтожение. Уехать в Зенотар – значит предать память брата и самому стать таким же, как те, кто издевается над Эмили.

Самым сложным испытанием стал последний разговор с Эмили перед отъездом.

– Ты должен идти, – сказала она, теребя край своей юбки. – Райан хотел бы этого.

– А ты? – спросил он, чувствуя, как комок подступает к горлу.

– А я буду ждать, когда мой старший брат вернется героем, – она попыталась улыбнуться, но вместо этого заплакала.

Лео обнял её, вспоминая все те разы, когда Райан делал то же самое для них обоих.

– Я стану сильнее, – пообещал он. – Чтобы никто и никогда больше не посмел тебя обидеть.

В пути к Зенотару он смотрел на свои розовые волосы в отражении окна и думал о том, какой ценой досталось это место. Не оценками, не результатами тестов – а жизнью брата и слезами сестры.

Первые дни в академии превратились для Лео в странную форму психологической пытки. Если над Лирой откровенно издевались, то его просто... игнорировали. И это было, пожалуй, даже хуже.

На лекциях по ксенопсихологии он садился в первом ряду, старательно записывая каждое слово тара Н'Зара. Студенты-не-люди обходили его стороной в коридорах, будто он был каким-то призраком.

В столовой он специально выбирал разные столики каждый день, но результат всегда был один: студенты предпочитали вставать и пересаживаться, лишь бы не делить стол с человеком. Даже обслуживающие дроны как будто обходили его стороной - приходилось трижды повторять заказ на питательном комбайне.

Физподготовка стала особенным кругом ада. Когда Лео падал под тройной гравитацией, никто не помогал ему встать. А в раздевалках опять тишина. Оглушительная, давящая тишина.

– Я могу больше, – шептал он себе, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Я должен...

И только по ночам, лежа в своей комнате общежития, он позволял себе расслабиться.

Однажды вечером он встретил Лиру в учебном корпусе. Она сидела одна, просматривая записи на коммуникаторе. Её глаза были красными – явно плакала.

– Может, всё-таки составишь мне компанию? – рискнул он, несмотря на предупреждающий взгляд.

Лира вздохнула, но кивнула.

– Только без глупостей, договорились?

Это стало началом их странного перемирия. Не дружбы, нет. Скорее временное союзничество двух изгоев в мире, который отказывался их замечать.

Она посмотрела на него долгим взглядом и усмехнулась:

– У тебя розовые волосы.

– Да, и что? – Лео тоже улыбнулся.

– Ты такой странный.

Их сближение происходило постепенно, через череду мелких событий и “случайных” встреч. Сначала были неловкие попытки Лео заговорить с Лирой, которые она решительно игнорировала. Его настойчивость граничила с назойливостью – он буквально преследовал её по столовой, не замечая явных сигналов, посылаемых девушкой.

Переломным моментом стала драка с Ориан. Когда всё закончилось, и Лира стояла, тяжело дыша и сжимая в кулаке клок синих волос, именно Лео первым подбежал к ней. В этот момент что-то изменилось – возможно, она увидела в нём не просто надоедливого парня, а человека, готового прийти на помощь.

Постепенно их отношения начали меняться. Во время лекций Лео перестал навязываться и просто садился неподалёку. Иногда он задавал вопросы, на которые Лира отвечала коротко, но уже без прежней агрессии.

Кульминацией стало то утро, когда Лео, вместо того чтобы навязываться, просто спокойно сказал: "Хорошо, пока мы не друзья. Но что нам мешает подружиться?" Эта фраза, произнесённая без давления, стала точкой невозврата. Лира больше не отталкивала его так категорично.

Их взаимодействие стало напоминать хрупкий танец – Лео делал шаг вперёд, Лира позволяла себе чуть снизить оборону. Никаких громких заявлений или признаний – просто постепенное принятие друг друга, основанное на мелких, почти незаметных моментах взаимопонимания.

После того, как Ориан заперла Лиру в подсобке (она и её прихвостни бурно обсуждали случившееся в общем зале), прошло несколько дней. Лира, пусть неохотно, но привыкла проводить время с Лео. Иногда Лео удавалось немного разговорить девушку.

– Ты хоть иногда улыбаешься? – парень кинул в Лиру подушку с дивана. Они сидели в креслах в самом темном углу общего зала, пока остальные студенты шумно обсуждали что-то у большого окна.

– Только когда хочу кого-нибудь ударить, – буркнула девушка, но подушку поймала.