Эл шумно выдохнул и скорчил гримасу. Какого черта он стал бы потворствовать Полу, отпуская его на свободу. Он плюхнулся в угол дивана и жестом попросил Моджо запрыгнуть к нему на колени, что было бесполезно, поскольку она уже была на полпути к нему.

– Присаживайся. Расскажи мне, что у тебя на уме.

Единственными свободными местами были кресло с откидной спинкой, которое находилось практически за спиной Эла, когда он сидел, и другой конец небольшого дивана, который он уже занимал. Его чертовски расстроило, когда Пол решил отодвинуть стул от стола.

– Я… Прости. Знаю, ты просил позвонить.

– Все в порядке.
– Эл улыбнулся, чувствуя что-то странное и вызывающее запор. Он сдался и сосредоточился на поглаживании за ушами Моджо.
– Итак. Ты сказал, что нам нужно поговорить.

Он практически физически ощущал, как Пол испытывает дискомфорт, распространяющийся по всей комнате.

– Я... да. Думаю, надо? Насчет прошлой ночи? Я...
– Он запнулся на мгновение, и когда Эл сдался и поднял взгляд, лицо, шея и уши Пола были красными.
– А может, и нет. Может, для тебя это было нормально и не имело большого значения.
– Глаза Пола не были закрыты, но он так пристально смотрел в какую-то точку на полу, что Эл подумал, что к концу разговора там, скорее всего, появится дыра.
– Для меня это было очень важно.

Черт. С тяжелым вздохом Эл отодвинул Моджо и подался вперед на диване, упираясь локтями в колени.

– Это важно и для меня тоже. Только, похоже, это тебя расстроило, так что извини. Как я уже говорил прошлой ночью, ты был пьян, и я знал, что не нужно так делать. Прости.

– Нет.
– Пол быстро, настойчиво поднял взгляд, а затем опустил его в пол, заливаясь новой волной румянца.
– Я имею в виду...
– Он начал теребить свои пальцы, дергая их и сгибая так, что Эл приготовился услышать хруст костей.
– Я был пьян. Очень пьян. Но, думаю, я все помню. В том числе и то, как ты пытался отвезти меня домой и...
– Теперь его глаза закрылись, и, казалось, у него перехватило дыхание.

– Прости меня, - прошептал Эл, чувствуя себя дерьмом и беспомощным.

Пол рассмеялся странным, вымученным смехом.

– В... в том-то и дело. Я не уверен, что я такой.

Тяжесть страха, нависшая над Элом, замерла и слегка рассеялась.

– О?

Пальцы снова начали сгибаться.

– Я думал об этом весь день. Пытался. В основном я чувствую растерянность, панику и что-то еще, что я не знаю, как описать, кроме того, что именно из-за этого я оказался здесь. Я имею в виду, я думал, что покончил с этим. Я не думал об этом. Очень, очень долго.

– Думал о чем?

Пол чуть не вспотел.

– Быть... быть...
– Эти пальцы никогда не остановятся.

– Геем?
– Закончил за него Эл.

Пол покачал головой, затем остановился, как будто был сбит с толку.

– Да, ну, я имею в виду, я не уверен, что я такой. Я имею в виду, полностью. Не то чтобы мне приходилось уговаривать себя заняться сексом со Стейси.

Элу хотелось бы больше никогда не слышать имени этой женщины. Особенно когда речь заходит о сексе с Полом.

– Ну, Кинси не на пустом месте добился успеха.

Пол кивнул, слегка покраснев.

– Я имею в виду, у меня и раньше были парни. Ну, один. Вроде. Один парень, одна девушка. Думаю, для меня это никогда не имело большого значения - меня всегда привлекали оба пола. Но с женщинами быть легче.

Сдерживаясь от комментариев о том, через какой ад Стейси заставила Пола пройти, Эл стоял неподвижно и ждал. Пол, однако, просто сгорбился, его дыхание стало быстрым и неглубоким. Эл сдался и передвинулся на край дивана, потянувшись к Полу, но остановился, едва не коснувшись его колена.

– Пол.

Пол продолжал:

– Иногда я задаюсь вопросом, насколько жизнь со Стейси была простым выходом из положения. Сейчас это кажется глупым, таким же глупым, как и все остальное, что я пытался делать, притворяясь тем, кем я не являюсь. У меня даже нет какой-то веской причины, например, что мои родители - религиозные фанатики, которые протестуют против геев или чего-то в этом роде. Даже не близко. Это просто… быть с мужчинами всегда было небезопасно. И я не испытывал ненависти к девушкам. Я никогда не садился и не рассуждал об этом, но, думаю, какая-то часть меня решила, зачем поднимать шум? Зачем усложнять жизнь?
– Он крепче сжал руки, все его тело напряглось, а голос повысился.
– Теперь все это проснулось, все те старые чувства, которые, как я думал, я подавил. Они все здесь, и я не хочу быть таким, не хочу усложнять, но я не хочу говорить «нет», и ты, наверное, думаешь, что я идиот, которым я и являюсь, но я не могу это отключить, я не хочу пытаться, и это было потрясающе, и я хочу сделать это снова, но я...

После Ты, наверное, думаешь, что я идиот, Эл начал двигаться. После Я не хочу пытаться, он опустился на колени перед Полом, который учащенно дышал и говорил быстро, как диснеевский бурундук. Но на его Я хочу сделать это снова он позволил себе на мгновение насладиться этими словами, а затем взял лицо Пола в ладони и прервал поток болтовни поцелуем.

Это был нежный, медленный поцелуй, призванный смягчить Пола и, возможно, вернуть ему немного воздуха в легкие, вместо того чтобы выплеснуть все это потоком слов, но так продолжалось недолго. Пол всхлипнул, положил дрожащие руки на плечи Эла, и тот застонал в ответ, приоткрыв губы Пола, чтобы углубить поцелуй.