Но спать мы так и не стали.

Мы со Стейси вообще не проявляли изобретательности. Большую часть времени мы были в миссионерской позе, и, оглядываясь назад, я так беспокоился, чтобы она кончила, что в основном кончал, так сказать, во время финального акта. Не с Элом. Даже когда Эл не отсасывал у меня, не прикасался ко мне и не целовал, меня все заводило, и казалось, что все это касается только меня. В ту ночь он начал с того, что дразнил меня пальцами, когда целовал, закидывая мое колено себе на бедро и смазывая меня смазкой. Когда его указательный палец вонзился в меня по самую кисть, я схватил его за плечи.

Потом он коснулся моей простаты, и я укусил его за плечо.

Он наклонился надо мной и полез в ящик стола. Я собрался с духом, сказав себе, что в этот раз будет не так больно, что потом не будет так сильно болеть. Но прежде чем фольга издала предательский шорох, что-то прижалось ко мне, что-то холодное и твердое. Когда оно вошло в меня, я ахнул.

Когда оно пошевелилось во мне, я застонал.

– Вот так, детка?
– прошептал Эл, улыбаясь мне в губы, прежде чем заглушить мой следующий звук глубоким поцелуем. Наверное, это был фаллоимитатор, который он вставил в меня, и да, мне это понравилось. Это было немного странно, но в то же время чертовски приятно, особенно когда Эл вытащил его почти полностью и снова засунул обратно. Довольно скоро я начал тяжело дышать и вцепился в плечи Эла, но не потому, что мне было больно, а потому, что я хотел, чтобы он ввел в меня фаллоимитатор глубже.

Он этого не сделал. Он вытащил его и уложил меня на спину, закинув мои ноги себе на плечи. Его пристальный взгляд не отрывался от моего, когда, наконец, раздался этот странный звук. Он держал его, пока поднимал мои ноги выше, нежно раздвигая мои ягодицы, когда прижимался ко мне.

Он держал его, когда прижимал свой член к моей дырочке, когда входил в меня и погружался глубоко-глубоко внутрь.

Я не мог решить, что мне нравится больше - чувствовать, как Эл так сильно толкается во мне, или наблюдать, как он двигает бедрами, как его тело сильно ударяется о мои бедра, когда он входит в меня и выходит из меня. Я никогда не чувствовал себя таким незащищенным и уязвимым, и в то же время таким сильным и защищенным одновременно.

Это было похоже на то, каким и должен быть секс.

Он снова остался у меня дома на ночь перед приездом моей мамы, и на этот раз мы занимались сексом буквально до изнеможения. Я трахал его на спинке дивана. Он отсосал мне на полу в гостиной. Мы терлись друг о друга в душе и чуть не разбились насмерть, поскользнувшись на мокром кафеле, затем вышли и закончили на коврике, я снова был позади него, а Моджо наблюдала за нами из двери, смущенно склонив голову набок, заставляя нас смеяться. Мы целовались и отсасывали друг другу в постели. И в качестве своего рода последнего утреннего приветствия, Эл согнул меня пополам и занялся любовью с моим ртом, в последний раз входя в меня.

После этого он лежал в постели, удовлетворенный и самодовольный, наблюдая, как я одеваюсь.

– Приведи свою маму в ломбард, - сказал он мне.
– Когда приедешь, сам решишь, хочешь ли ты сказать ей, что я трахнул тебя в задницу перед тем, как ты отправился в аэропорт.

Я улыбнулся про себя, роясь в карманах джинсов, которые надел накануне вечером, в поисках бумажника и ключей. Но когда я встал, то замер, увидев, что Эл сидит на кровати, держа в руке кольцо Стейси.

– Что ты делаешь?
– Спросил я, возможно, немного резче, чем следовало.

Он приподнял бровь, глядя на меня.

– Я собирался оценить его для тебя. Подумал, что тебе понадобится первый взнос за эти курсы ветеринарной школы.
– Когда я ничего не сказал, улыбка в уголках его губ погасла.
– Если, конечно, ты все еще не хочешь узнать, хочет ли Стейси попробовать еще раз.

Он был зол, и я знал, что у него было на это право. По какой причине я должен был держаться за кольцо, особенно сейчас? Даже если бы я это сделал, как ужасно было бы сказать «нет», я пока не хотел этого делать, когда мне пришлось сказать это мужчине, с которым я почти непрерывно занималась любовью в течение трех дней.

Это выглядело ужасно, да. И все же мысль о том, что это кольцо осталось у меня, что все было окончательно и бесповоротно кончено– не только мои отношения с ней, но и вся моя гетеросексуальная жизнь, какой я ее знал - была в десять раз хуже, чем холод, который я видел на лице Эла. Я примиряюще протянул к нему руки.

– Пожалуйста, ты прав, я должен его продать, и я это сделаю. Только... не сегодня, ладно?

– Конечно.
– Эл бросил кольцо обратно в блюдце, стоявшее у моей кровати, с такой силой, что оно дважды подпрыгнуло, прежде чем со стуком упало на место. Он встал с кровати и потянулся за своей одеждой.
– Давай, Моджо. Пора домой.

– Эл.
– Я потянулся к его руке, но он уклонился от моего прикосновения и одним ловким движением натянул рубашку.
– Эл. Пожалуйста. Ну, давай же. Для меня это все еще в новинку. Я до сих пор точно не знаю, кто я такой.

Я не был уверен, что это возможно, но после этого он замкнулся еще больше.

– Неважно.

– Дай мне хотя бы день. Просто немного времени, чтобы все это осмыслить.

– Бери столько дней, сколько захочешь, - парировал Эл и натянул джинсы.