– Конечно, могу. Особенно если голодного студента напоят чаем.

– Уффф, - выдохнула Полина, - сейчас поставлю чайник.

Слышно, как она в коридоре кого-то посылает в магазин. Сергей Георгиевич просветлел. Заходил еще быстрей:

– Действительно, накинулись на художника, - он выглянул в коридор и крикнул, - Полина Александровна, сделайте бутерброды, там в холодильнике семга вчерашняя осталась. И сыр.

– Уже делаю, - донесся голосок.

За чаем Сергей Георгиевич проводил разведку: «Что потребуется, какие сроки, условия применения?» Но я ответила:

– Такие вопросы, дорогой главный консультант, с кандачка не решаются. А если серьезно, то получение информации о Печати займет время. Думаю, дня два. А там уже приступим к подробному разбору.

– Печати?
– сощурился Разведчик.

– Да. Можно под картину замаскировать. Но и так неплохо. И намного быстрей.

На расшифровку пакета знаний ушло не два, а три дня. У Полины с Разведчиком хватило терпения не беспокоить меня. И правильно. Хлопотное дело оказалось.

У Печати несколько частей. Это я буду создавать их сразу все вместе. Но можно порознь. И хранить тоже по отдельности. Каждая часть имеет свой смысл и свою технологию. И части надо стыковать. Это самое сложное.

Позвонила я сама, как только все прояснилось. Они ждали. Тут же прислали за мной «Волгу» и устроили совещание. Я достала список.

– Ого, поднял брови Разведчик, - золото? Рубины?

– Они маленькие, - хмурюсь я.

– Искусственные подойдут?
– покивал он.

– Посмотрим. Сусальное золото нужно для изготовления твореного золота. Вот тут только высшая проба годится.

– Приемлемо. Как соберем все, позвоню.

– Знаки тоже должны быть готовы. К которым Печать привязывать.

– С этим сложнее, не от меня зависит. Но я постараюсь ускорить процесс.

Мне немного не по себе. Если я сделаю Печать, должно открыться нечто, к чему я стремилась. И что потом? Помучилась и решила не думать так далеко. Но Наставница заметила мое неустройство.

– Пока что все испытания ты проходишь удачно, - ободрила она, - чему быть - того не миновать.

– Прохожу. Я сейчас о другом задумалась. Почему мы такие?

– Какие такие?

– Ненормальные, по сравнению с окружающими. С одной стороны. А с другой: зачем-то нам все это дается? То, что заставляет нас, как шило в одном месте, изучать, искать, делать, страдать от того, что нашли. И снова искать.

– Это потому, что мы в серой зоне.

– Это как?

– Во тьму не хотим, стараемся оторваться, а к свету еще не пришли.

– А те, кто наоборот во тьму идет, разве нормальные? Все эти ведьмы, колдуньи, маги.

– Конечно, нормальные. Они понятны. И жизнь у них понятная. Даже уютная в чем-то. Вниз всегда удобно спускаться. Все их боятся, уважают, свыклись. Вон дядя Петя, он слесарь, бухает и жену гоняет, а тетя Глаша ведьма, она порчу наводит и на картах гадает. Бывают эксцессы, но сейчас редко. Да и не живут настоящие ведьмы открыто. А вот если кто из них бросит прежнее и вверх пойдет, то окружение засуетится.

– И почему мы к свету не пришли?

– Потому что неверующие.

– Я верю в Бога!

– «И бесы веруют, и трепещут», - вздохнула Вера Абрамовна, - речь не про это, а про ту Веру, про которую сказано «если будете иметь веру с горчичное зерно и скажите горе сей «ввергнись в море», будет так». Ее у нас и нет. Нам нужны доказательства, схемы мышления.

– Какие еще схемы мышления?

– Обычные. Которые позволяют поверить. Ты, когда иглы больному ставишь, что видишь и чувствуешь? Точнее, во что информацию переводишь? В образы. Вот, энергия скопилась. Значит, там боль или застой. Вот вошла игла по ходу ее тока. И энергия выходит. Никто этого не видит, кроме тебя. Но ты видишь и веруешь в то, что увидела. Как Фома. И гора двигается. Для этой веры и нужны обряды, суть те же схемы, теории и тайные науки.

– Если есть вера, то никакие знания не нужны?

– Конечно. Или ты получишь их тут же, применительно к конкретному случаю. «Встань и иди». Или сказал Спаситель: «да не будет от тебя плода вовек». И смоковница засохла за день.

– Да, - вздохнула уже я, - так у меня не получится.

– И у меня. Потому и овладеваем мы искусством, что веры в нас меньше, чем в других. На самом деле мы слабее окружающих. И пытаемся заменить силу хитростью и наукой. Но в этом есть большой плюс. Слабость заставляет нас двигаться вперед, а не засыпать, как окружающие. Как слабые здоровьем становятся накаченными киноартистами, так и мы.