А через два года после этого «Плачущая» была выведена из состава флота и из неё сделали плавучий музей в Киле. Капитан Ларионов же стал командовать броненосцем «Фленсбург», вторым из серии «Карл Фридрих».

Закономерным развитием его карьеры, как опытнейшего из адмиралов Императорского флота, стал перевод на флагманский броненосный крейсер «Шлезвиг-Гольштейн», которым он командует и поныне.

— Ваше Императорское Величество, — поклонился Ларионов.

— Вы готовы к предстоящему? — поинтересовался Таргус.

— Да, — ответил Василий Иванович. — Но настаиваю на прорыве через Северное море, а не через Ла-Манш. Там маневрировать проще и оборона…

— Нет, — прервал его Таргус. — Я сказал, что вы должны прорываться через Ла-Манш — это не только военный, но и политический вопрос. И ваша задача не просто прорваться, но уничтожить как можно больше вражеских кораблей. Мы покажем, что можем высадить десант в Британии в любое время, и они ничего с этим не смогут поделать. Они должны понять, что это вопрос, зависящий от моего желания, а не от моих возможностей. Сможете объяснить им всё это не словом, но делом?

— Да, Ваше Императорское Величество, — кивнул адмирал. — Я сделаю всё, что от меня зависит. Но всё же считаю, что действие это является неосторожным.

— Я понимаю, — улыбнулся Таргус. — Но время осторожности уже прошло — мы готовились слишком долго. Вы создадите казус белли, который нам очень нужен — сделайте всё безупречно.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — поклонился Ларионов.

//Российская империя, г. Санкт-Петербург, 11 июля 1762 года//

В Императорском дворце царило оживление — прибыла делегация от степных ханов, привёзшая с собой военные трофеи и подробные доклады о ходе боевых действий.

Встреча проходила в неформальной обстановке, в малом тронном зале.

— Итак, чем порадуете? — спросил Таргус, сидящий на своём троне.

— Мы победили, Ваше Императорское Величество, — с поклоном ответил хан Абылай. — Мы привезли тебе штандарты побеждённых армий.

Он сделал знак рукой и в тронный зал начали заходить легионеры из дворцовой стражи, несущие в руках знамёна и штандарты. Некоторые из этих знамён были покрыты давно запёкшейся кровью, а некоторые, явно, были взяты в небоевых условиях.

— Это личное знамя Тимура Гази-хана, правителя Хивы, — хан принял у одного из легионеров знамя.

Оно представляет собой чёрное полотнище с узкой зелёной каймой и золотыми полумесяцем и звездой в центре.

— Эти знамёна займут своё место в Зале воинской славы, — пообещал Таргус. — Проблем с дурранидами не было?

— Нет, Ваше Императорское Величество, — покачал головой хан Абылай. — Отряды Абулхаир-хана один раз столкнулись с людьми Ахмад-шаха, но это недоразумение было разрешено мирно — никто не погиб.

— Да, незачем воевать между собой, — улыбнулся Таргус. — Значит, я могу быть уверен, что все захваченные территории находятся под вашим полным контролем?

— Да, Ваше Императорское Величество, — ответил хан.

— Каковы потери? — поинтересовался император. — О своих потерях я хорошо знаю, они незначительны, но мне интересно, какой ущерб понесли мои подданные…

— До десяти тысяч джигитов, — ответил Абулхаир. — В общем, со всех трёх ханств.

— Зато враги потеряли не меньше пятидесяти тысяч воинов, — добавил Абылай. — Хотя, какие это воины? Жалкое отребье…

— Замечательно, — улыбнулся Таргус. — Я ожидал худшего. Теперь можете расформировать всё своё ополчение, но подготовленные подразделения оставьте — они очень скоро понадобятся мне в другом месте.

— Если это не секрет, Ваше Императорское Величество… — начал хан Абильмамбет.

— Это секрет, — покачал головой Таргус. — Но вам, так и быть, расскажу. Этим летом я начинаю очень большую войну сразу против нескольких противников. Это будут англосаксы, франки, иберы, османы и все, кто имеет глупость встать на их защиту. Ваши джигиты мне нужны в боях против османов. Ждите сигнала и готовьте свои войска — в случае успеха вас ждут новые территориальные приобретения на юге. Богатства Персии ждут смельчаков, которые решатся их присвоить…

//Ла-Манш, 1 августа 1762 года//

— На зюйд-весте по курсу — паруса! — сообщил наблюдатель. — Флотилия! По виду — до десятка кораблей!

— Продолжаем движение! — приказал адмирал Ларионов. — Полный вперёд!

Паровые машины броненосного крейсера заработали на полную мощность и он начал набирать ход.

Всего в эскадре адмирала Ларионова двенадцать кораблей — три броненосных крейсера, шесть лёгких крейсеров и три бомбардирских корабля. Угольщики с ними не выходили, потому что это не дальнее плавание, а целенаправленная провокация флота англичан и французов.