— Хорошо, — улыбнулся Таргус. — Что на суше?

— XVII-й и III-й легионы вторглись в Эльзас, Страсбург осаждён XVII-м легионом, а III-й движется к Кольмару, — ответил генерал-легат Хельмут Вебер. — Мец взят в осаду VI-м и IX-м легионами, а XII-й легион движется к Нанси. Лилль осаждён X-м и V-м легионами, а VII-й и XX-й движутся к Дюнкерку, Гравелину и Кале.

Этот, в отличие от большинства капитанов когорт, всегда был не на своём месте — его нужно было возгонять по иерархии и сразу определять в генштаб, но Таргус долго колебался и проверял перспективного офицера раз за разом. И каждый раз Вебер подтверждал свои врождённые таланты, до тех пор, пока не убедил императора в своей профессиональной пригодности.

— Сопротивление? — поинтересовался Таргус.

— Пограничная стража сдалась и разоружена, — улыбнулся Вебер. — А крупных скоплений противника, пока что, не встречено — вероятно, французы оказались абсолютно не готовы.

Таргус ведёт войну совершенно не по европейским традициям, потому что ему нужен результат — предупреждение врага о грядущей атаке он посчитал неуместным.

Несомненно, устроить блицкриг не получится, потому что легионы слишком малочисленны и медлительны — в каждом лишь по тридцать тысяч легионеров, перемещающихся пешком.

Будь у франков развитые железные дороги, всё могло бы радикально измениться, но за эти годы они построили лишь пару тысяч километров путей, в основном для соединения центра страны с побережьями. Но, вот незадача, они выбрали колею шириной в 1435 миллиметров, тогда как шлезвигская колея имеет ширину в 1600 миллиметров и для шлезвигских подвижных составов франкская колея, которую они гордо и необоснованно назвали общеевропейской, непригодна.

Логика Таргуса, когда он выбирал ширину стандартной имперской колеи, была в том, что колея шириной 1600 миллиметров идеальна для тяжёлых грузовых составов, бронепоездов и железнодорожных орудий. А ещё такая широкая колея увеличивает устойчивость на высоких скоростях, которые точно будут.

Стандарты других стран его волнуют мало, потому что они, с самого начала, выбирали колеи ему в пику. (1) Выбери он колею шириной 1525 миллиметров, как у англосаксов — они бы выбрали 1600, выбери он 1435, как франки — они бы выбрали 1525 и так далее. Они все прекрасно понимали, что если построят свои железные дороги по тому же стандарту, что и Таргус, то он с удовольствием использует их при практически неизбежном военном вторжении…

Да, колея в 1600 миллиметров дороже в строительстве, но зато стандартный грузовой вагон имеет массу в 80 тонн, а экспериментальные версии уже достигли массы в 90 тонн и при этом отлично держатся на колее. При «игре в долгую», более широкая колея окупится тысячекратно — больше грузовой трафик, больше безопасная скорость и меньше аварий.

Его железные дороги уже давно окупили себя и десятки тысяч километров путей, которые ещё будут построены, потому что они сделали возможным то, что раньше считалось невозможным.

А в военном плане их вклад переоценить невозможно — легионы, сидевшие до этого в своих лагерях, были за срок, чуть меньше, чем две недели, переброшены на границу и франки просто не успели с этим ничего поделать.

Они уповают на свои мощные пограничные крепости, но скоро их раздолбают из осадных артиллерийских орудий, снарядами, начинёнными пикратом аммония.

А дальше легионы зайдут вглубь франкских территорий и займут десятки городов — назад их франкам придётся возвращать очень большой кровью.

«Англосаксы, сукины дети…» — подумал Таргус с негодованием. — «Эти содомиты, в отличие от франков, построили развитую сеть железных дорог и могут перебрасывать войска по всей Британии…»

В том числе и поэтому у них стремительно прошла промышленная революция — из-за быстро развившейся логистики.

«А державушка франков, как оказалось, тяжело и безнадёжно больна», — подумал Таргус. — «Если революция где и случится, то именно у них».

Ему бы не хотелось допускать революцию у франков, потому что она обязательно приведёт к оздоровлению страны и исправлению ряда очень полезных для Таргуса ошибок.

Вполне может быть, что франкские революционеры, глядя на успехи будущей Римской империи, втемяшат себе в голову, что им тоже нужно как можно быстрее индустриализироваться и старательно настигать императора римлян…

«Посмотрим, как это у них получится, после того, как я оттяпаю у них весь восток, ха-ха-ха», — улыбнулся своим мыслям Таргус.

Нет, брать всю Францию сразу для него нет почти никакого смысла — это слишком большая масса людей, слишком много веками не разрешаемых фундаментальных проблем, ну и франки у Таргуса находятся на третьем месте в рейтинге самых нелюбимых наций.

Ему хватило негативного опыта ещё далёкого от завершения процесса романизации «Священной Римской» империи и Российской империи — восстания, покушения, кризисы, предательства, обман и тонны потраченных денег.

«Всегда можно успеть прийти за второй половиной», — подумал Таргус. — «Она, как ни посмотри, не сможет быстро восстановиться после таких катастрофических потерь».